Энциклопедия существ, сооружений и предметов

В военном деле боевые ножи и кинжалы известны издавна. Воины древности и Средневековья применяли их в тесной рукопашной схватке, при единоборстве, атак-же при добивании поверженного врага. С течением времени огнестрельное оружие постепенно вытеснило многие виды холодного оружия — исчезли мечи, копья, стрелы, латы и щиты, однако ножи и кинжалы не спешат подавать в отставку Они и в наши дни продолжают нести боевую службу: штык-нож крепко сдружился с солдатским автоматом, а кинжал-кортик — с парадным ремнем морского офицера.

Трезубец — древнее орудие для рыбной ловли, усовершенствованный гарпун с тремя крючковатыми остриями, символ морского владычества.
В мифологии древних греков Посейдон (римский Нептун) использует трезубец как символ власти над морями. Когда он взмахнет своим грозным трезубцем, на море вздымаются громадные волны, покрытые белыми гребнями пены, но стоит ему простереть трезубец над волнами, как свирепая буря немедленно стихает и на море наступает зеркальный штиль.
В религии народов античности, а также в индуизме и христианстве, эмблема трезубца посвящена некоторым богам. Но если для древних греков и римлян трезубец — вполне конкретный символ власти морских богов, то в христианстве его значение неоднозначно и противоречиво. С одной стороны, форма трезубца обусловила его восприятие ранними христианами как знака Божественной Троицы, поэтому на основе трезубца возникла одна из монограмм Христа (см. главу «Христограмма»). Но с другой стороны, трезубец, как одно из орудий казни во время гонений на христиан, стал ненавистным символом мученичества. Это символическое значение особенно подчеркивалось православной церковью.
Совершенно особым значением трезубец (трикула) наделен в индуизме, где он является одним из главных атрибутов Шивы. Трикула, отличавшаяся от обыкновенного трезубца тем, что ее зубцы изображались в виде языков пламени, символизировала три ипостаси Шивы: творца, хранителя и разрушителя.
В изобразительном искусстве преобладают три классические формы трезубца. Греческий трезубец имел прямые зубцы одинаковой длины, так что, изображенный вертикально, он напоминал нашу печатную букву «Ш». Римский трезубец отличался от греческоготем, что его боковые зубцы суживались кверху. Западноевропейскую же форму трезубца характеризовал удлиненный средний зубец.
Как символ вЛасти над морями, трезубец изображался в руках Посейдона (Нептуна) и его супруги Амфитриты. Однако гораздо чаще в искусстве на первый план выступает негативная символика мученичества. В жутких картинах ада, созданных средневековыми художниками, черти, подвергающие грешников всевозможным мучениям, вооружены именно трезубцами. Иногда трезубец сжимал в волосатой руке сам Сатана, а в костлявой — Смерть.
Эмблематика несет символику власти над морями, характерную для крупнейших морских держав древности и Средневековья. Первым государством, использовавшим трезубец в качестве своей эмблемы, был минойский Крит. Легендарного царя Миноса, построившего большой военный флот, искоренившего пиратство и установившего свое господство над всем Эгейским морем, греческие историки по праву называли первым талассократо-ром — властителем моря. За первым, естественно, последовали и другие: финикийцы, греки, викинги, венецианцы, португальцы, испанцы... С XVI века гордым титулом «владычицы морей» и соответствующей ему эмблемой трезубца надолго завладела Англия, создавшая с помощью первоклассного флота невиданную по масштабам Британскую колониальную империю (суммарная территория ее заморских владений в 109 раз превышала территорию самих Британских островов).
В наше время старую традицию продолжает новая сверхдержава — США: эмблема трезубца украшает борта американских и натовских атомных подводных лодок. А кроме того, та же эмблема служит визитной карточкой организаций моряков и капитанских клубов в разных странах мира.

В геральдике эмблема трезубца известна только с XVIII века. Черный трезубец в белом, голубом или золотом поле и золотой трезубец в белом или голубом помещался в гербах крупных портовых городов.
В современной государственной геральдике эта эмблема используется лишь двумя странами: Барбадосом и Украиной. Что касается последней, то использование ею эмблемы трезубца совершенно не легитимно, поскольку Украина никогда не была морской державой, и даже раздел с Россией Черноморского флота не сделал ее таковой.
Мировой истории известно применение трезубца не только в качестве рыболовного снаряда, но и как экзотического оружия римских гладиаторов. Так, вооружение ретиария составляли трезубец и сеть, а лаквеатра — трезубец и петля. Впрочем, и в римских амфитеатрах бой этих гладиаторов представлял символическую рыбную ловлю, поскольку противником легковооруженного ретиария или лаквеатра выступал тяжеловооруженный мирмиллон (с лат. — «рыбка») в «галльских» латах, с коротким широким мечом, небольшим щитом и в шлеме, увенчанном серебряной фигуркой рыбы.

Грозная колесница богов, царей, военачальников и героев — символ мощи, стремительности, господства и власти. В античной мифологии колесница — символ могущества и вездесущности богов. Квадрига из четверки белых лошадей принадлежит Аполлону, Гелиосу, Авроре и Купидону. Два черных коня увлекают колесницу Никты, богини ночи, а троикой черных коней правит Плутон, владыка мрачного подземного Царства Мертвых.
Боги запрягают в свои колесницы не только лошадей, но и других животных. Колесницу Кибелы везут львы, Марса — волки, Вулкана — собаки, Цереры —драконы, Дианы — олени, Диониса — леопарды или кентавры, Купидона — козлы, Силена — ослы. Колесницу индуистского Шивы мчат газели, а скандинавской Фрейи — кошки. Летающие колесницы несут по воздуху птицы: Зевса — орлы, Юпитера — вороны, Юноны — павлины, Венеры — голуби или лебеди, Меркурия — петухи или аисты. Что же касается морских богов, то их колесницы, сделанные из громадных раковин, носят по волнам морские животные: Галатея предпочитает дельфинов, а Нептун — морских коньков.
Среди множества мифов, связанных с божественными колесницами, наиболее значительным представляется древнегреческий миф о Фаэтоне, сыне бога солнца Гелиоса. Однажды Фаэтон упросил отца разрешить ему управлять его солнечной колесницей. Однако юноша не сумел сдержать стремительных огнедышащих коней, и они отклонились от обычного солнечного пути, опасно приблизившись к поверхности Земли, отчего на ней вспыхнул чудовищный пожар. Зевс, спасая землю и людей, поразил Фаэтона молнией.
В этом интересном мифе некоторые современные ученые усматривают отголоски давней космической катастрофы, когда-то уничтожившей гипотетическую десятую планету солнечной системы, нареченную еще древними Фаэтоном.

В изобразительном искусстве гибель Фаэтона представлена на полотнах Тин-торетто и многих других художников разных эпох. Другой излюбленный ими сюжет, почерпнутый из «Илиады» Гомера, изображает торжествующего Ахиллеса, безжалостно волочащего за своей колесницей привязанное тело сраженного им Гектора.
'Живописцы эпохи Возрождения, опираясь на «Триумфы» бессмертного Петрарки, создали красочную галерею аллегорических персонажей, поэтически обрисованных в его творчестве: здесь колесницу Славы везут слоны, Целомудрия — единороги, Отца Времени — олени, Любви — четверка белоснежных лошадей, Смерти — два черных быка, Вечности — небесные ангелы.
В христианской иконографии огненная колесница возносит в небеса пророка Илию.
В восточных религиях образ колесницы, воспринимавшийся как моральная аллегория, символизировал триумфальное восхождение духа.
В индуизме колесница — метафорический образ человека, где воин или возничий олицетворяет сознание, лошади — жизненные силы, которыми он управляет при помощи вожжей — воли и разума, а повозка обозначает подчиняющееся им тело.
В буддизме две духовные колесницы имеют беспрецедентное значение, поскольку они знаменуют собой два главных религиозных течения: хинаяну («малую колесницу», или «узкий путь» спасения) и махаяну («большую колесницу», или «широкий путь» спасения).
Глубокий раскол в буддизме, связанный с возникновением учения Нагарджу-ны, произошел в I веке н.э. Учение «большой колесницы» (махаяны) пропагандировало более доступный простым людям путь спасения. В отличие от хинаяны, где почитался только Будда, в нем появилось множество богов (около 1000 будд), святых (архатов), а также представления о рае и аде, отсутствовавшие в первоначальном буддизме.

В мантике имеется собственная колесница — одноименная карта номер 7 из пакета Таро. Значение этой карты можно выразить крылатыми латинскими изречениями: «жребий брошен», «мосты сожжены», «Рубикон перейден», т.е. принято важное решение, не оставляющее иного выбора. Карта «Колесница» символизирует совершение решительного поступка, обусловленного важными социальными причинами. Карта указывает на невозможность компромисса в сложившейся ситуации и советует, отбросив всякие колебания, решительно и смело выступить в защиту своих интересов, взглядов и идеалов.

В военном деле боевая колесница — не только символическое сочетание стремительности и мощи. Боевая колесница — это танк древности. Появившись уже в III тыс. до н.э., боевая колесница применялась в армиях египтян и шумеров, ассирийцев и хеттов, греков и персов, кельтов, этрусков и индийцев. Обычно она представляла собой двухколесную повозку, запряженную парой или четверкой лошадей. Экипаж боевой машины древности состоял из возницы и одного или нескольких воинов, метателей дротиков и стрелков из лука.
Ассирийские боевые колесницы были одними из лучших. Их кузов располагался непосредственно на оси, а колеса с шестью спицами доходили до середины кузова. От кузова к свободному концу дышла протягивалась широкая полоса ткани, блиставшая изображениями солнца, луны и звезд. Кузов обивался множеством металлических блях в форме розеток или звезд. К бортам кузова крепились богато украшенные колчаны и кожаные футляры для дротиков и секир. Роль дверцы на задней части кузова играл большой полукруглый щит, сплошь усаженный металлическими бляхами.
На протяжении нескольких тысяч лет боевая колесница оставалась самым грозным оружием сухопутных вооруженных сил. Персы еще усовершенствовали колесницу, укрепляя на дышле и на ободьях колес острые косы и клинки мечей, чем сильно увеличили ее поражающий фактор. Врезаясь в боевые порядки противника, колесница, подобно дьявольской сенокосилке, выкашивала целые ряды вражеских солдат, в то время как укрытый щитом воин в кузове колесницы осыпал их стрелами и дротиками.
Господству боевых колесниц на полях сражений был нанесен смертельный удар, когда там появились большие массы конницы. Гроза пехоты, колесница оказалась малоэффективной в борьбе с мобильной кавалерией и постепенно утратила свое боевое предназначение. Эллины классического периода использовали колесницы уже только в спортивных соревнованиях. Гонки на колесницах были очень по-
пулярны и в Риме, и в Византии, но военной карьере колесниц, казалось бы, пришел конец.
Совершенно неожиданно, много веков спустя, колесница вновь, хотя и на короткое время, заняла свое место в боевом строю. То была пулеметная тачанка — гениальное по простоте изобретение легендарного Нестора Махно. Реанимированная великим анархистом, колесница-тачанка так хорошо зарекомендовала себя в кровавой сумятице Гражданской войны, что красные немедленно приняли ее на вооружение. В составе Первой конной армии лихая тачанка громила и врангелевцев, и белополяков, и «своих же» махновцев. Однако то был последний звездный час древнего оружия. Грядущая за Гражданской войной «война моторов» не оставляла ей ни единого шанса на выживание, и конная колесница окончательно отошла в небытие, уступив место безлошадным бронированным колесницам — танкам.

Кинжалу, как методу политической борьбы, отдавали предпочтение и карбонарии (ит. «угольщики») — члены тайных революционных обществ, боровшиеся за освобождение Италии от австрийского гнета и воссоединение раздробленной страны. Патриоты-карбонарии приносили клятву верности своим идеалам на клинке кинжала.
Жертвами кинжала стали многие коронованные особы и видные политические деятели разных времен и народов. Об этих убийствах, потрясших современников, свидетельствуют сохранившиеся документы, и теперь самое время обратиться к некоторым из них.
Гай Юлий Цезарь, выдающийся полководец и политический деятель Древнего Рима, стремившийся к единоличному правлению, был убит заговорщиками-республиканцами во главе с Марком Брутом и Гаем Кассием во время заседания сената. Роковое событие, как и было предсказано заранее, произошло в мартовские иды (15 марта) 44 года до н.э. Обстоятельства этого политического убий-
ства изложил в книге «Жизнь двенадцати Цезарей» знаменитый римский историк Гай Светоний Транквилл:
«...Он (Цезарь) сел, и заговорщики окружили его, словно для приветствия. Тотчас Тиллий Цимбр, взявший на себя первую роль, подошел к нему ближе, как будто с просьбой, и когда тот, отказываясь, сделал ему знак подождать, схватил его за тогу выше локтей. Цезарь кричит: "Это уже насилие!" — и тут один Каска, размахнувшись сзади, наносит ему рану пониже горла. Цезарь хватает Каску за руку, прокалывает ее грифелем (металлической палочкой для письма), пытается вскочить, но второй удар его останавливает. Когда же он увидел, что со всех сторон на него направлены обнаженные кинжалы, он накинул на голову тогу и левой рукой распустил ее складки ниже колен, чтобы пристойнее упасть, укрытым до пят; и так он был поражен двадцатью тремя ударами, только при первом испустив не крик даже, а стон, — хотя некоторые передают, что бросившемуся на него Марку Бруту он сказал: "И ты, дитя мое?"».
Турецкий султан Мурад I, расширяя экспансию на Балканах, вторгся в пределы маленькой Сербии. В 1389 году турецкая и сербская армии столкнулись в решающем кровопролитном сражении на Косовом поле. Судьба Сербии висела на волоске. Отважный патриот Милош Оби-лич, заметив, что османские завоеватели одолевают небольшое войско сербских юнаков, решился ради спасения родины на подвиг самопожертвования. Надеясь, что смерть предводителя повергнет врагов в смятение и заставит их отступить, он пробрался в ставку Мурада и поразил султана кинжалом. О том, как именно это произошло, известно из фирмана (указа) Баязида Молнии, сына и наследника убитого султана:
«...вдруг совершенно неожиданно некто по имени Милош Кобилич с лукавством и притворством сказал, что он принял ислам, умоляя принять его в ряды победоносного войска. И когда был допущен поцеловать ногу светлого государя, вместо того чтобы это исполнить, неустрашимо направил он в славное тело пресветлого царя отравленный нож, спрятанный в рукаве, и, нанесши им тяжкую рану, напоил его мученическим щербетом...»
Французского короля Генриха IV, вождя и покровителя гугенотов, заколол кинжалом фанатик-одиночка Франсуа Рава-льяк. Ярый католик убил Беарнца по религиозным мотивам, ослепленный дикой ненавистью к протестантам. Покушение произошло 14 мая 1610 года, когда король совершал прогулку по Парижу в открытой коляске. О последней минуте жизни Генриха IV поведал в своем дневнике придворный короля, Пьер д'Этуаль:
«...король... имея при себе только Эпернона, проезжал мимо храма св. Иннокентия в Арсенал. Когда его коляска из-за преграждения пути дорожной повозкой и двухколесной телегой была принуждена остановиться на углу улицы де ла Фероньер... король был безжалостно убит коварным и гнусным негодяем по имени Франсуа де Равальяк, уроженцем города Ангулема... В то время как король внимательно слушал письмо, которое читал д'Эпернон, тот набросился на него с яростью, держа в руке нож, и нанес последовательно два удара в грудь его величества. Последний удар пришелся прямо в сердце, перерезав сердечную артерию... из коляски, в которой бедный государь весь плавал в крови, его извлекли мертвым».
Убийства, подобные этим, исчисляются сотнями, если не тысячами, но все они бледнеют перед ужасами Варфоломеевской ночи, ставшей кровавым символом массовой резни. Потоками крови залит и «цивилизованный» XX век. В преступной истории Третьего рейха есть одна мрачная страница под названием «Ночь длинных ножей». Такое наименование получила операция по уничтожению СА (штурмовых отрядов), осуществленная под руководством Гиммлера и Гейдриха в ночь на 1 июля 1933 года. В ходе этой акции было уничтожено более тысячи штурмовиков во главе с лидером СА Эрнстом Ремом. Это, наверное, единственный пример из истории, когда жертвы массовой резни не вызывают к себе ни малейшего сочувствия или сожаления. Да и о чем сожалеть, когда один фашистский паук сожрал другого, мерзавцы из СС уничтожили негодяев из СА.

В христианской иконографии нож мясника — атрибут великомученика Варфоломея (с него заживо содрали кожу), а кинжал — орудие лютой смерти Люции (святую изображали с кинжалом, пронзающим ее шею).
В изобразительном искусстве разящим кинжалом вооружена аллегорическая фигура Ненависти, а бутафорским — Мельпомена, муза трагедии, самая суровая и мрачная из девяти сестер.
В истории политических, религиозных, патриотических и судебных тайных обществ кинжалу, как орудию тайной борьбы, принадлежит первое место. Террористы всех мастей, преследуя свои низменные или благородные цели, без колебания пускали в ход этот «главный аргумент».
В 64 году н.э. в Тивериаде вспыхнуло восстание сикариев (лат. «sicarii» — «кинжальщики»), направленное против мест- л ной знати. Заговорщики, вооруженные короткими кинжалами, активно боролись и против римского владычества в период Иудейской войны (67—70 гг. н.э.). Однако разрозненным отрядам повстан-цев-сикариев не удалось создать настоящей сплоченной организации, что и предопределило их поражение. Последние сикарии погибли при обороне главного оплота восставших — крепости Масады (73 г. н.э.).
В XII веке все монархи Европы трепетали при упоминании имени «Старца Горы» — Хасана ибн Шаббата, руководителя ужасной шиитской секты ассасинов (гашишитов). Ассасины, безропотно повинуясь любому жесту своего повелителя,
совершали чудеса отваги и самопожертвования. Эти убийцы были неумолимы и вездесущи. Багдадский халиф, намеревавшийся покончить с ассасинами, однажды утром обнаружил на своем изголовье кинжал и записку от Старца Горы, гласившую: «То, что положено возле твоей головы, может быть воткнуто в твое сердце». Фанатики-ассасины закололи кинжалами многих политических противников Хасана, втом числе и короля Иерусалима Конрада Монферратского (1192). Расправиться со страшной сектой убийц оказалось под силу только монгольскому хану Хулагу, захватившему в 1256 году горную крепость Аламут — «осиное гнездо» ассасинов.
В раздробленной на множество мелких княжеств средневековой Германии на протяжении нескольких столетий действовали так называемые Фемы (Вемы) — тайные вольные судилища полулегального характера. В условиях полнейшей феодальной анархии, вопиющего произвола и беззакония Фемы, опиравшиеся на «народную молву» и донесения собственных шпионов, пытались восстановить в стране справедливость и покарать закоренелых преступников. Вызывая обвиняемого на суд, тайные агенты Фем прибивали грамоту с семью печатями к воротам его дома. Если обвиняемый, желая оправдаться, решался отправиться в назначенное место, он представал перед судьями тайного трибунала, скрывавшими свои лица под черными масками. Преступника, осужденного на смерть, вешали, а в столбе виселицы оставляли вонзенный кинжал с буквами «S.S.S.G.G.», выгравированными на рукояти, — тайным паролем Фем. В том случае, если обвиняемый в установленный срок не являлся по вызову суда, его судили и приговаривали заочно. Исполнители приговора, скрываясь под личиной купцов, нищих или странствующих комедиантов, повсюду разыскивали свою жертву, а найдя, закалывали ее кинжалом. Кинжал с теми же роковыми буквами на рукояти оставляли торчащим в ране, дабы те, кто обнаружит труп, поняли, что человек убит не наемным убийцей, а казнен по приговору тайного вольного трибунала.
К услугам кинжала частенько прибегали члены печально знаменитого ордена иезуитов, ратовавшие за укрепление власти римского папы и сохранение могущества католической церкви в условиях развернувшейся по всей Европе Реформации. Ловкие иезуиты старались устранять своих политических противников чужими руками. Они всюду подбирали тупых фанатиков, обрабатывали их должным образом, а затем вкладывали в руки потенциальных убийц кинжалы и указывали цель.

Нож — главный ритуальный инструмент жертвоприношения, мрачный символ разрушения и смерти. Символика его собрата, боевого обоюдоострого кинжала, несколько богаче оттенками. Кинжал — излюбленное оружие заговорщика, наемного убийцы и ловкого шпиона, «рыцаря плаща и кинжала». Хищное лезвие тонкого арабского ханджара, изогнутого малайского криса или трехгранного итальянского стилета, нацеленное в спину жертвы, символизирует тайную угрозу, коварное злодейство и внезапную смерть.
В мифологии нож или кинжал ужасных богов сеет смерть. Азырен, марийский дух смерти, материализовавшись у постели умирающего, закалывает его кинжалом. Жоймэрицэ, олицетворение великого четверга на страстной неделе у восточнороманских народов, режет ножом нерадивых и ленивых прях. Капли дымящейся крови стекают с кхадгу — жертвенного ножа индуистской черной Кали, а у вьетнамского повелителя наводнений и тайфунов Ианг Ле блестящее лезвие ножа, словно рог, угрожающе торчит из середины лба.
Некоторые смертные не уступают в жестокости богам. Самую свирепую массовую резню свершили 50 дочерей царя Даная, заколовшие кинжалами своих мужей в первую брачную ночь. Определяя наказание злодейкам, верховный суд на Олимпе, надо полагать, учел смягчающие вину обстоятельства: во-первых, данаид силой принудили к браку, а во-вторых, дочерей подтолкнул на преступление их отец, раздавший каждой сестре по кинжалу. Председатель суда, суровый, но справедливый Зевс, осудил 49 данаид на бессрочную каторгу: в греческом аду они обречены вечно наполнять дырявыми ведрами бездонную бочку. Гипермнестра, их пятидесятая сестра, отказавшаяся выполнить волю кровожадного отца, судом присяжных богов была полностью оправдана и освобождена из-под стражи в зале суда. Что же касается самого организатора резни, то ему не удалось уйти от возмездия: мстя за убиенных братьев, муж Гипермнестры учинил над Данаем самосуд.
Холодное оружие мифических существ не всегда чинит зло и вершит расправу. Серповидный зубчатый нож Уту, шумерского солнечного бога, никогда не обагрялся человеческой кровью. Стольже безобиден и кинжал Сахимоти (с древне-японского его имя переводится как «бог, вооруженный кинжалом»). Добряку Сахимоти кинжал подарил охотник Хоори в благодарность за свое спасение. Нож Огу-на, бога железа у йоруба, предназначен не для убийства, а для принесения священных клятв: беря Огуна в свидетели, люди с благоговением целовали лезвие его ножа. Кривоногий карлик Бэс, охранник и покровитель семьи (египетская разновидность домового), точит нож вовсе не на хозяина дома — он обращает свое оружие только против нечистой силы, угрожающей домочадцам.
В народных поверьях нож или кинжал нередко играет роль самого надежного оберега. От балаура, ночного змея, проникающего в дом через печную трубу,
средневековые европейцы защищались следующим оригинальным способом: закладывали в трубу крестообразно сложенные ножи. Против абхазской златовласой ведьмы Дзызлан, очень падкой на мужчин, бесполезно любое огнестрельное оружие: пистолет или ружье будет раз за разом выдавать осечку, а вот обоюдоострый кинжал, сдобренный душевной молитвой, заставит влюбчивую нечисть немедленно убраться с дороги. Романтикам, любителям прогуляться при лунном свете по старому, заброшенному кладбищу, следовало бы прислушаться к совету мудрых предков — славян — и захватить с собой кинжал. Тогда при встрече с упырем не придется со всех ног бежать в ближайший лес за осиновым колом — достаточно обнажить кинжал и с молитвой вонзить его в могильную землю, чтобы опечаленный кровосос с утробным ревом соскользнул по его лезвию обратно в могилу. Даже если не посчастливится повстречать бродячего упыря, расстраиваться не стоит. Кинжал все-таки может пригодиться, хотя бы для того, чтобы предъявить его вместо кошелька ночному грабителю.
Подводя итоги, отметим: нож или кинжал может быть и врагом, и другом, и знаком смерти, и орудием защиты. Все зависит от того, в чьих руках он окажется. Этот вывод справедлив и для религии язычников: если ритуальные ножи ацтекских жрецов-палачей не успевали просыхать от пролитой крови бесчисленных жертв, то нож ученейшего римского жреца-авгура Аттия Навия с божьей помощью вершил чудеса — царь Тарквиний Древний резал им булыжники, словно сдобные булочки.
Во многих культах нож выполняет важную позитивную функцию. Иудеи используют остро отточенный нож в ритуале обрезания, символизирующем верность древнему божьему завету. В буддизме виртуальный нож, бескровно разрезающий путы материального мира, знаменует освобождение духа от гнетущих уз страдающей греховной плоти. В христианстве же нож воспринимается исключительно негативно, как орудие убийства и инструмент мученичества.