Энциклопедия существ, сооружений и предметов

В изобразительном искусстве Ренессанса песочные часы с крылышками напоминают о быстролетности времени. В этом значении часы часто встречаются на картинах «Vanitas» (лат. — «Суета»).
В портретной живописи символическое значение часов иное: они указывают неумеренность, сдержанность и спокойствие, характерные для изображенного человека.
Часы — важный атрибут нескольких аллегорических фигур: Отца-Времени, Умеренности и Смерти (ее песочные часы намекают на кратковременность человеческой жизни).
В голубом масонстве песочные часы вместе с другими атрибутами (Библия, череп, гроб) символизируют бренность бытия, взятые отдельно — вечность времени.
В мантике карта «Часы» из колоды индийских гадальных карт советует повременить, сделать остановку, так как благоприятное время для осуществления задуманного еще не пришло.
В эмблематике позднего Средневековья напоминанием о смерти служит изображение, помещенное на черном пиратском флаге. На этой эмблеме песочные часы сжимает скелет или, как вариант, человек с угрожающе занесенным мечом.
В Новое время эстафета популярности перешла от песочных к механическим башенным часам. Так, куранты Спасской башни превратились в одну из официальных эмблем Москвы, а не менее знаменитые английские часы Биг-Бен — в эмблему Лондона.
Первые в истории солнечные и водяные часы были изобретены мудрыми вавилонянами; от них же пошла традиция делить час на 60 минут, а минуту — на 60 секунд. Греки лишь усовершенствовали эти часы: Анаксимандр из Милета сконструировал «шаровые» солнечные часы, а Кте-сибий — клепсидру, водяные часы с циферблатом на вращающемся цилиндре. На основе клепсидры Платон создал хитроумный свистящий будильник: сигнал в нем подавал воздух, с силой вытесняемый водой. Часы с боем эллинам заменяла свеча с вплавленными в нее на одинаковом расстоянии металлическими шариками. По мере выгорания свечи шарики .один за другим выпадали, с грохотом ударяясь о бронзовый поднос. Первое свидетельство о механических часах, изготовленных ок. 500 года н.э. в палестинской Газе, оставил знаменитый византийский историк Про-копий Кесарийский (VI в.).
В античном мире наибольшее распространение получили водяные часы. Клепсидра применялась не только в быту, но и на заседаниях суда, где особый судья, так называемый «начальник воды», тщательно регламентировал обвинительные и защитительные речи; в медицине — при измерении пульса пациента, а также в армии — для отсчета ночных страж.

В военном деле часы — знак точности и порядка. С самых древних времен во всех армиях мира назначался часовой — солдат, «стоящий на часах». Часовой, осуществляющий охрану вверенного ему объекта в течение определенного отрезка времени, является лицом неприкосновенным. Никто, кроме разводящего и начальника караула, не вправе отдавать ему приказания, а он имеет право и обязанность задержать на своем посту любого, будь перед ним хоть сам главнокомандующий.
Символику точности и секретности в военном деле передает атака по синхронизированным (сверенным) часам. Такая атака, производящаяся из нескольких разных мест в одном направлении, не требует подачи каких-либо сигналов, способных насторожить противника, что и обеспечивает ее секретность и внезапность. Впервые в истории атаку по синхронизированным часам применили в Крымской войне французы, причем с большим успехом: именно тогда им и удалось захватить Малахов курган — господствующую над Севастополем высоту, ключевой пункт обороны. Последствия данной атаки для России были самыми катастрофическими: с потерей Малахова кургана дальнейшая борьба за главную военно-морскую базу Черноморского флота сделалась совершенно бесперспективной. После 350-дневной героической обороны Севастополь пал. Проиграв Крымскую кампанию, Россия лишилась выхода к Черному морю, но, к счастью, всего на 15 лет.
В фольклоре значение таких выражений, как «звездный час», «трудный час», «час расплаты» или «час испытаний», в
силу своей прозрачности комментарий не требует. Особого внимания заслуживает только «час пик», вызывающий перед нашим мысленным взором картину вавилонского столпотворения в общественном транспорте накануне и по окончании рабочего дня. В этой сутолоке истинный смысл данного выражения сильно потерся, а между тем раньше под «часом пик» подразумевался наиболее опасный момент. В наши дни эта символика сохранилась лишь отчасти: в переполненном вагоне или салоне вам могут от души наступить на мозоль, с наслаждением похрустеть вашими ребрами, помять и испачкать одежду, в худшем случае разлучить с любимым кошельком или мобильным телефоном, но утешьтесь, смертельная опасность вам все же не угрожает.
Время — самая загадочная субстанция. По своей прихоти оно изредка «работает на нас», но чаще всего — против, «время не ждет». Только «влюбленные часов не наблюдают», а для бизнесмена время — деньги. Трудовой человек живет по принципу: «делу — время, потехе — час», а тунеядец бесцельно «убивает время».
Даже на Земле время течет неодинаково: счастливые мгновения пролетают незаметно, зато тяжкие часы боли и горя растягиваются чуть ли не на целую вечность. Как бы нам хотелось, чтобы все было наоборот! Научиться властвовать над временем, поставить его под свой контроль — давняя мечта человечества. Но будет ли когда-нибудь изобретена Машина времени?

Чаша — богатейший по содержанию романтический символ. В западноевропейской традиции она рассматривается как символическая эмблема знания, духовного просветления, искупления и бессмертия. В Китае, Японии и других странах Востока чаша, совместно осушаемая женихом и невестой во время свадебного обряда, символически выражает взаимную преданность и верность новобрачных. Практически повсеместно «круговая» чаша, из которой по глотку отпивают все присутствующие, является знаком духовного братства. На Руси она так и называлась — братина. «Заздравная» чаша, поднимавшаяся на всех пирах, торжествах и празднествах, выступала очевидным символом физического и духовного здоровья. «Горькая» чаша — аллегория несчастной судьбы, страданий у мученичества.
Символика чаши во многом зависит и от ее содержимого. Полная чаша — символ достатка, богатства, а пустая — олицетворение смерти. Именно отсюда ведет происхождение древнейший обычай разбивать бокал (чашу, кубок) после того, как она опустела, — тем самым человек пытался отвести от себя смерть.
В религии особое место принадлежит ритуальным чашам. Уже древние греки использовали глиняные, бронзовые, серебряные или золотые фиалы для возлияния богам. Ритуальные чаши были известны и многим другим народам древности.
В христианстве, по крайней мере, четыре легендарные чаши имеют статус священных реликвий. Первой из них, Чашей Бессмертия, владел еще библейский Адам, но в результате грехопадения этот чудесный сосуд был утрачен. О второй чаше также упоминается в Ветхом Завете—в ней пророк Илия получал питье от ангела небесного. Остальные две реликвии связаны с именем Христа. Одна из них послужила ему сосудом во время Тайной Вечери, а во вторую Иосиф Аримафейский собрал кровь распятого Спасителя, стекавшую с Его креста. Впоследствии христианские легенды объединили эти две чаши в фантастическом образе святого Грааля, речь о котором еще впереди.
В христианском культе важнейшая роль отводится чаше Евхаристии (причащения) — золотому или серебряному церемониальному бокалу, в котором содержится освященное вино, аллегорически представляющее кровь Христову, пролитую на кресте. Из этой чаши, символизирующей искупление грехов человечества Иисусом Христом, верующие причащаются во время таинства Евхаристии. При этом они не только пьют божественную кровь, но и вкушают символическую плоть Христа (гостию).
Церковный обряд Евхаристии был придуман не христианскими служителями культа. Христианский клир лишь заимствовал этот обряд из культа древних восточных богов — Митры и Аттиса, существовавшего задолго до Рождества Христова.
Ритуальные чаши применялись христианскими священниками не только для Евхаристии, но и при освящении, конфирмации (миропомазании) и в других таинствах.
В мифологии древних народов содержится немало преданий о волшебных чашах. В осетинских мифах волшебная четырехгранная чаша Уацамонга появлялась на пиршественных столах, накрытых в честь победы. Наполненная самыми изысканными напитками, Уацамонга чудесным образом никогда не иссякала. Когда герой рассказывал за столом о своих подвигах, она сама подлетала к его губам; если же рассказчик лгал или бахвалился попусту, чаша оставалась на месте и не давалась ему в руки.
Подобными свойствами обладала и волшебная золотая чаша из скифских мифов. Как подарок богов, эта чаша упала с небес, и пить из нее могли только прославленные герои.
Однако все эти волшебные чаши не идут ни в какое сравнение со Святым Граалем, чей поэтический образ воспет в целом цикле легенд, и прежде всего в бретонском цикле о рыцарях Круглого Стола.
В легендах Грааль описывается как золотая чаша, источающая ослепительный неземной свет, в 30 раз превосходящий
по яркости свет солнца. Хранится Грааль в призрачном замке Карбенек, и увидеть его дано лишь достойнейшим из достойнейших рыцарей. Грааль мистическим образом питает голодных, исцеляет раненых и увечных и творит всевозможные чудеса. Многие рыцари посвящают всю свою жизнь поискам чудесной реликвии, сражаются и умирают лишь с одной заветной мечтой — хоть на миг взглянуть на Грааль собственными глазами.
Грааль нечто большее, чем «просто» волшебная чаша, — это прекрасный романтический идеал, символ познания, божественного откровения, духовного совершенства, состояния абсолютной гармонии и счастья. Грааль — это христианская нирвана.

В христианской иконографии чаша — величественный символ веры. В сценах распятия Христа в нее стекает кровь Спасителя. Это все тот же мистический Грааль, стоящий у подножия креста или находящийся в руках ангела.
Чаша — важный атрибут многих христианских святых: Бонавентуры, Варвары, Доната, Онуфрия, Норберта, евангелиста Иоанна, Фомы Аквинского и Фомы Беке-та. С некоторыми из них связаны любопытные церковные предания, в высшей степени наивные и сказочные.
Святой Донат изображался с разбитой чашей в руках. Христианская легенда повествует о том, как однажды во время мессы злобные язычники вырвали чашу из его рук и разбили ее вдребезги. Но стоило лишь святому помолиться, как осколки разбитого сосуда сами собой сложились, и чаша чудесным образом восстановилась.
Евангелист Иоанн изображен с чашей, из которой выползает змея, по преданию, — аллегория отравленного питья. Этот сюжет иллюстрирует сказочное приключение Иоанна в Эфесе. Жрец храма Артемиды заставил выпить отравленное питье двух преступников, пытавшихся обворовать сокровищницу древнего храма, и они умерли в страшных мучениях на глазах у Иоанна. Затем жрец, насмехаясь над верой Иоанна, протянул ему чашу с ядом. Мысленно помолившись Богу, святой бесстрашно выпил отраву и остался жив. Мало того, он, желая доказать закоренелому язычнику истинность христианской веры, немедленно воскресил убитых ядом преступников.
В алхимии использовалась особая стеклянная фиала с сужающимся горлышком для хранения дистиллированных веществ. Иногда чаша рассматривалась алхимиками как символический прообраз искомого философского камня.
Эмблематика вновь возвращает нас к чаше Евхаристии. Во время Гуситских войн в Чехии (1419—1434) утраквисты (чашники), представители умеренного крыла гуситов, выступавшие за частичную реформу церкви, поместили эту эмблему на свои знамена. Дело в том, что католическая церковь, стремясь поставить духовенство в особое, привилегированное положение, допускала причащение клира вином и хлебом, а мирян — только хлебом. Таким образом, эмблема чаши утраквистов выражала шею равенства всех людей перед Богом. Однако католическая церковь оченьдолго не сдавала своих позиций, и лишь на Втором Ватиканском соборе (1962—1965) было наконец принято решение причащать вином и мирян наравне с церковниками.
Как символ памяти о павших, эмблема чаши, запечатленная в камне, или бронзе, использовалась в России в XIX и начале XX века.
На протяжении тысячелетий мировой истории чаши всевозможных форм изготовлялись из глины, дерева, камня, благородных и неблагородных металлов. Порой использовались и более экзотические материалы. Так, в эпоху раннего Средневековья большим спросом пользовались чаши из... человеческих черепов (подробнее об этом см. главу «Череп»).
На Руси в XIII—XVII веках существовала высокая и почетная должность чашника. Чашник возглавлял особое дворцовое ведомство, под патронажем которого находились пчеловодство, медоварение и питейные погреба. Чашники заведовали также дворцовыми селами и деревнями, населенными добывавшими мед бортниками, и дворцовыми бортными лесами. В руках чашника поначалу была сосредоточена большая административная власть, но с XVI века административные функции чашника перешли к Сытенному двору, и с тех пор его почетные обязанности свелись к прислуживанию царю за столом во время праздничных пиршеств. В начале XVI11 века, во время ломки старых общественных институтов и традиций, предпринятой Петром Первым, должность чашника была упразднена.

Якорь, хорошо известный всем как морская эмблема, в первые века новой эры был теснейшим образом связан с христианской религией. Для ранних христиан, усматривавших в нем скрытую форму креста (см. «Крест»), якорь олицетворял надежду на спасение у осторожность, безопасность и прочность.
Эта символика нашла отражение в Новом Завете. Говоря о надежде на спасение, апостол Павел заявлял, что она «...для души есть как бы якорь безопасный и крепкий» (Евр. 6: 19). Таким образом, в якореобразном кресте, изображавшемся ранними христианами на стенах римских катакомб, воплощалась их сокровенная надежда на спасение души и мечта о прекрасном Царствии Небесном.
В христианской иконографии якорь, как эмблема безопасности, является главным атрибутом св. Николая Мирликийс-кого — покровителя моряков. Иное значение следует приписать якорю полулегендарного папы Климента (88?—97?). Согласно церковному преданию, в период гонений на христиан безбожные язычники навесили папе якорь на шею и утопили первосвященника в море. Однако морские волны вскоре расступились, обнажив на дне храм Божий. В этом мифическом подводном храме якобы и было обнаружено тело святого поборника веры.
В изобразительном искусстве Ренессанса якорь — атрибут персонифицированной Надежды. Особой популярностью в ренессансной живописи пользовалась аллегорическая эмблема, изображавшая дельфина с якорем. В этой композиции дельфин символизировал скорость, а якорь — сдержанность. Эмблему сопровождал латинский девиз: «Festina lente» («Поспешай медленно»).
В мантике, а именно в индийских гадальных картах, якорь символизирует неожиданное препятствие, вызывающее остановку в делах.
Эмблематика Нового и Новейшего времени связывает якорь исключительно с мореплаванием. Превратившись в эмблему матросов и речников, якорь украшает кокарды и униформу военных и торговых моряков всех стран. Так, например, на латунной бляхе российского лоцмана XIX века был изображен большой адмиралтейский якорь с надписью по овалу знака: «СП. Бургской Лоцманской Команды».
Иногда эмблема якоря встречается на знаках не только военно-морских, но даже и сухопутных подразделений русской армии. 102-й пехотный Вятский полк имел отличительный знак якоря, украшенный императорской короной и вензелем Николая II. В этом нет ничего удивительного, поскольку данный полк был сформирован еще в 1803 году из 4-го морского полка. Вятский полк, участвовавший в нескольких военных кампаниях, особенно прославился в Русско-турецкой войне 1877—1878 годов, за что и был награжден Георгиевскими серебряными трубами.
Эмблему якоря можно видеть и на военно-морских наградах многих государств. В СССР, например, большой якорь обрамлял орден Ушакова, а пять маленьких якорьков располагались на лучах звезды ордена Нахимова.
В наше время на всех географических картах якорь служит всемирным знаком портов.

В российской городской геральдике эмблему портовых городов представляют обычно два скрещенных якоря и третий дополнительный элемент, указывающий на назначение порта. Так, в гербе Таганрога два перекрещенных золотых якоря пересекает вертикально возложенный ка-дуцей, что квалифицирует данный город как крупный южный торговый порт, а два серебряных якоря (морской и речной) в гербе Санкт-Петербурга скрещены под золотым скипетром — символ исключительного государственного значения северной морской столицы.
Слава великих побед российского военно-морского флота обрела визуальное воплощение в личных и родовых гербах Апраксиных (якорь, перевитый канатом), Чичаговых (якорь с лавровым венком), Головиных и Вязьмитиновых (скрещенные серебряные якоря). Эмблема якоря присутствует и в гербах Варварциев, Ис-леньевых, Кашкиных, Критских, Купрея-новых, Скобельцыных и других российских дворян. В отличие от российских гербов, возникших позднее, в европейских родовых гербах эмблема якоря несла на себе древнюю символику надежды.
Якорь, лежащий на донном грунте, изображен даже в личном гербе римского папы Пия X (1903—1914). Этот великий понтифик, конечно, никогда не служил ни в военном, ни в торговом флоте, поэтому эмблеме якоря в его гербе можно было бы приписать все ту же раннехристианскую символику. Но дело здесь в другом: в бытность свою кардиналом, Джу-зеппе Сарто являлся патриархом Венеции. Отсюда и якорь, и лев св. Марка в гербе будущего папы.
В современной государственной геральдике эмблема якоря используется очень редко и играет роль второстепенного элемента. Так, в гербе ЮАР на якорь опирается аллегорическая женская фигура, олицетворяющая развитое судоходство и морскую торговлю этого южно-африканского государства.

Часы, как известно, совершенно необходимый атрибут нашей жизни. Часы окружают и сопровождают человека повсюду, позволяя ему ориентироваться во времени и связанном с ним незримыми таинственными узами пространстве. Карманные, наручные, настольные, настенные и башенные часы вносят в человеческую жизнь нужную размеренность и упорядоченность, но вместе с тем их мерное тиканье или громкий бой постоянно напоминают о неумолимом ходе времени, о безвозвратности уходящих в прошлое мгновений, и как следствие этого — о медленном, но неотвратимом приближении смерти. Наши мудрые бабушки и дедушки всем прочим часам предпочитали часы с кукушкой именно потому, что только эта жизнерадостная птаха точно знает, сколько человеку осталось жить, и ее ежечасное кукование в часах подсознательно воспринималось ими как ручательство за продолжение жизни.
Итак, часы — эмблема вечности времени, но одновременно и знак его быстротечности, мимолетности, печальный символ кратковременности человеческой жизни.
В мифологии время подвластно только богам. Его ход контролируют боги времени и судьбы: египетский Нехебкау, греческий Кронос, римский Сатурн, индийский Кала, китайский Тай-суй, тибетская богиня Лхамо и т.д. Одни из них отвечают за смену дня и ночи, другие — за смену времен года. Иранский Зерван Ака-рана персонифицирует бесконечное, венное время, тогда как античный Эон олицетворяет конечное, ограниченное время. Цикличность времени, движущегося от правремени первозданного хаоса к эсхатологическому «концу времен», передает барабан Шивы, имеющий форму песочных часов: он символизирует последовательно сменяющие друг друга циклы творения и разрушения.
Бессмертные боги часов не наблюдают, их удел — вечность. Будучи в хорошем расположении духа, они иногда одаривают бессмертием великих героев (аккадский Атрахасис, шумерский Утнапишти, греческий Персей и др.). В мифологии символами вечной жизни выступают: нектар и амброзия, небесная манна, живая вода, мировое древо яванцев Нагасари. В даосских мифах таких символов насчитывается ровно десять: солнце, облако, гора, вода, камень, сосна, трава бессмертия, журавль, олень-марал и водяная черепаха.
Бессмертие, конечно, шикарный дар, но он бесполезен без дара вечной молодости, и печальная судьба Титона тому порукой. Эос, греческая богиня утренней зари, выпросила у Зевса для своего возлюбленного бессмертие, но позабыла попросить владыку Олимпа прибавить к этому вечную молодость, и вот результат: со временем Титон состарился, одряхлел и так высох, что превратился в сверчка. Ему бы, наверное, помогли золотые мо-лодильные яблоки, но на беду, Геракл к тому времени уже обобрал сады Гесперид.
Боги, если их прогневить, могут вместо вечной жизни наградить вечными муками на любой вкус. Самый богатый ассортимент мучений представлен в греческом аду, где сестры Данаиды веки вечные наполняют водой бездонную бочку; Тантал, стоя по грудь в речной воде, сходит с ума от нестерпимой жажды; Сизиф упор-
но катит в гору камень, а тот вырывается у него из рук, когда до вершины остается всего один шаг; Иксион, словно на чертовой карусели, безостановочно вращается на огненном колесе; прикованный к скале Прометей вынужден угощать орла Зевса собственной печенью, вновь отрастающей после каждой трапезы... Пожалуй, легче всех отделался Эндимион, осмелившийся соблазнить Геру, супругу самого Зевса. Громовержец, и сам частенько пошаливавший по женской части, понимал его как мужчина мужчину и не хотел применять к этому казанове особенно суровых мер воздействия. С другой стороны, оставить сластолюбца совсем без наказания повелитель Олимпа тоже не мог: сами понимаете, что позволено Юпитеру, то не позволено быку. Прикинув так и эдак, Зевс наконец принял соломоново решение — пожелал Эндимиону спокойной ночи и погрузил его в вечный сон.
В отличие от беспечных богов нечистая сила вынуждена строго соблюдать временной режим. Дисциплинированный дух обязан явиться на свое рабочее место не раньше, чем часы пробьют полночь, и сгинуть по первому петушиному крику, возвещающему о приближении рассвета. Зазеваешься, прослушаешь петуха — пиши пропало: окаменеешь или рассыплешься прахом. Еще неизвестно, что хуже. Возьмите, к примеру, хотя бы Вия: Хомутоон, конечно, прищучил, но из-за досадной проволочки и несоблюдения техники безопасности трагически погибла вся его 13-я бригада!
В христианской религии за каждым часом дня закреплены строго определенные молитвы, псалмы и чтения, вместе составляющие церковную литургию (божественную службу). В католической церкви насчитывается восемь таких канонических часов'. Утреня, Предобедня, Первый, Третий, Шестой, Девятый, Вечерня и Повечерие. В православии церковные службы, именуемые «часами», составили основу Часослова — богослужебной книги, содержащей молитвы и песнопения, разделенные по часам суток. Канонические часы также дали название часовне — небольшой культовой постройке без алтаря, где могут проводиться богослужения.
В джайнизме важнейшая роль отводится Калачакре — мифическому Колесу Времени, чье непрерывное вращение определяет смену исторических эпох на земле.

На символику этого чертежного и измерительного инструмента огромное влияние оказал круг, описываемый циркулем, — великий символ совершенства, бесконечности и вечности. В изобразительном искусстве Средневековья и Возрождения циркуль, как инструмент, необходимый для построения совершенного круга, символизировал разумные и взвешенные решения, а два циркуля олицетворяли божественные нравственные качества в человеке — справедливость и благоразумие.
Один из наиболее популярных сюжетов в ренессансной живописи, изображающий Бога Творца с циркулем в руках в качестве «архитектора Вселенной», символизирует заданную им конечность времени и пространства. Циркуль в сочетании с квадратом, символом земли — излюбленная художниками аллегория связи земного и божественного.
С циркулем в руках живописцы изображали целый ряд аллегорических фигур. Два из семи Свободных искусств, Астрономия и Геометрия, измеряют сферическим циркулем земной глобус. Циркуль является атрибутом персонифицированных божественных качеств — Благоразумия и Справедливости, а также аллегорических фигур Зрелости и Меланхолии.
В масонстве циркуль — эмблема самого высокого ранга. Эмблемой строителей этот важнейший инструмент стал еще в античную эпоху, т.е. задолго до возникновения ордена франкмасонов. Это видно хотя бы из того, что на многих надгробиях строителей времен Римской империи изображены циркуль и готовальня.
В голубом масонстве циркуль мог служить знаком определенного чина: циркуль с эмблемой солнца посредине принадлежал старшему надзирателю масонской ложи; циркуль с эмблемой луны — младшему надзирателю.
Главная масонская эмблема, изображавшая циркуль, раскрытый на 60 градусов, заключала в себе богатейшую символику. Во-первых, она выражала торжество божественного разума, которым истинный масон должен руководствоваться в своей деятельности; во-вторых, олицетворяла четко очерненный круг обязанностей, возлагаемых на каждого члена ложи; и, в-третьих, знаменовала единение всех братьев и масонских лож: мира.
В эмблематике циркуль занял заметное место еще со времен античности, сделавшись знаком архитектуры, астрономии, геометрии и географии. В Средние века эту эмблему, как уже было сказано, восприняли франкмасоны. Не утратила она своего важного значения и в Новое, и в Новейшее время. В период существования I Интернационала циркуль был эмблемой его баденской секции.
В геральдике XX века циркуль и молот, совмещенные в гербе социалистического государства ГДР, отражали тесный союз рабочего класса с научно-технической интеллигенцией. Эмблема циркуля в германском гербе символизировала научно-технический прогресс, характерную для немцев точность и аккуратность, и, как следствие всего этого, высокое качество продукции, выпущенной в ГДР.
Эмблема циркуля использовалась и в гербах советских индустриальных городов (например, стилизованный серебряный циркуль в гербе Красноармейска). Эта эмблема была знакома и дореволюционной российской геральдике, что, по-видимому, можно объяснить сильным влиянием масонства. Так, в гербе дворян Горихвостовых можно наблюдать разогнутый циркуль с остриями, направленными вверх.

В российской геральдике цепи не нашлось достойного применения. Эмблемой цепного пса в знак раболепной преданности царю был отмечен личный герб военного министра Александра Аракчеева. «Без лести предан» — гласил лицемерный девиз верного раба Александра I. Меткую и убийственную характеристику дал солдафону Аракчееву А.С. Пушкин: «...Полон злобы, полон мести, без ума, без чувств, без чести».
В революционной эмблематике разорванные черные или серо-стальные цепи символизируют свергнутую власть капитала. Рождение данной эмблемы тесно связано с «Манифестом Коммунистической партии» К. Маркса и Ф. Энгельса. Призывая рабочий класс к мировой социалистической революции, классики марксизма пустили в ход фразу, ставшую крылатой: «Пролетариату нечего терять, кроме своих цепей».
Цепь, входившая в состав многих видов оружия, немало потрудилась на своем веку и в ратном деле. При штурме замков и укрепленных городов к ее услугам прибегали как осажденные, так и осаждающие: первые спешили привести в вертикальное положение подъемный мост, подвешенный на цепях надо рвом, а вторые, пытаясь выбить тараном ворота крепости, раскачивали на цепях тяжеленное бревно, окованное железом.
Цепь дала свое имя скромному сельскохозяйственному орудию для обмолота зерна и его воинственному родичу, боевому цепу — ручному ударному оружию, применявшемуся в XI—XV веках во многих армиях Европы и Азии. Боевой цеп состоял из трех элементов: костяной или металлической рукояти, била в виде кубика со срезанными углами и связующей цепи. Владение этим видом холодного оружия требовало от воина большой ловкости, зато и эффект был отменный: цеп дробил даже самые прочные рыцарские латы.
Большой популярностью пользовался боевой цеп в чешском народном войске. Гуситы, привычные к тяжелому крестьянскому труду, молотили цепами рыцарей-крестоносцев, словно снопы. Русские всадники и пехотинцы сражались боевыми цепами еще в домонгольскую эпоху. Позднее кистень, уменьшенный вариант боевого цепа, облюбовали разбойники: «романтики с большой дороги» очень ценили это оружие за его компактность, ведь кистень можно было легко спрятать в рукаве или за пазухой.
В морской артиллерии эпохи позднего Средневековья для разрушения рангоута и снастей неприятельских кораблей нередко применялись сцепленные ядра. Крепостные пушки с успехом обстреливали ими же скопления вражеской пехоты — два ядра на длинной цепи сметали все на своем пути. Зачастую случалось так, что на излете цепь обматывалась вокруг шеи одного из солдат, в то время как чугунные ядра, вращаясь в разные стороны, разбивали лбы и затылки его товарищам, оказавшимся поблизости.
Наконец, цепью в военном деле называется такой строй атакующей пехоты, когда между солдатами одной линии поддерживается дистанция в несколько шагов. При интенсивном огне противника пехотная цепь позволяла заметно снизить процент потерь личного состава и одновременно сохранить боевой порядок наступающего подразделения.

В религии цепь не пользуется большим почетом, но только не у осетин. Для горцев цепь, висящая над очагом, имеет статус святой реликвии, и клятва на ней не менее священна, чем на Библии. Причина такого отношения к простой надо-чажной цепи кроется в том, что в ней, по мнению осетин, заключен дух ее легендарного создателя Сафы.
В старой доброй Англии у цепей иное назначение: тяжелые вериги, жалобно стеная, влачат за собой бледные привидения, бесцельно блуждающие по огромным залам опустевших средневековых замков. Цепи беспокойных фантомов — не что иное, как их грехи, совершенные при жизни, и чем больше было этих грехов, тем длиннее и тяжелее адская цепь.
Такую негативную символику мы встречаем и в христианском изобразительном искусстве, где цепь, как аллегория порочных страстей, опутывает фигуру закоренелого грешника, безбожного прожигателя жизни. Зато в золотом масонстве обряд составления цепи наполнен глубоким позитивным смыслом. Взявшись за руки, подобно детям у рождественской елки, «вольные каменщики» образуют живую цепь, выражающую братское единение всех членов общества.
В европейской геральдике золотая цепь — символическая эмблема верховной власти, обрамляющая государственные гербы Франции, Бельгии, Дании, Норвегии, Швеции и ряда других стран. Как правило, геральдическая цепь является второстепенной эмблемой, но есть и исключения из этого правила. В историческом гербе Наварры в червленом поле изображена толстая золотая цепь, выложенная квадратом. Другие цепи пересекают этот квадрат по горизонтали и по диагоналям, а в центре переплетенных золотых цепей сияет изумрудный кристалл.
В восточной геральдике замкнутая цепь символизирует единство, согласие и нерушимый союз народов, причем цвет ге-ральдической цепи передает дополнительную информацию. Так, серебряная цепь в гербе Индонезии подчеркивает чистоту помыслов 150 народов, населяющих тысячи островов этого океанического государства, а красная цепь в гербе Лиги арабских государств свидетельствует о том, что их братское единство скреплено кровью.