Энциклопедия существ, сооружений и предметов

Часы, как известно, совершенно необходимый атрибут нашей жизни. Часы окружают и сопровождают человека повсюду, позволяя ему ориентироваться во времени и связанном с ним незримыми таинственными узами пространстве. Карманные, наручные, настольные, настенные и башенные часы вносят в человеческую жизнь нужную размеренность и упорядоченность, но вместе с тем их мерное тиканье или громкий бой постоянно напоминают о неумолимом ходе времени, о безвозвратности уходящих в прошлое мгновений, и как следствие этого — о медленном, но неотвратимом приближении смерти. Наши мудрые бабушки и дедушки всем прочим часам предпочитали часы с кукушкой именно потому, что только эта жизнерадостная птаха точно знает, сколько человеку осталось жить, и ее ежечасное кукование в часах подсознательно воспринималось ими как ручательство за продолжение жизни.
Итак, часы — эмблема вечности времени, но одновременно и знак его быстротечности, мимолетности, печальный символ кратковременности человеческой жизни.
В мифологии время подвластно только богам. Его ход контролируют боги времени и судьбы: египетский Нехебкау, греческий Кронос, римский Сатурн, индийский Кала, китайский Тай-суй, тибетская богиня Лхамо и т.д. Одни из них отвечают за смену дня и ночи, другие — за смену времен года. Иранский Зерван Ака-рана персонифицирует бесконечное, венное время, тогда как античный Эон олицетворяет конечное, ограниченное время. Цикличность времени, движущегося от правремени первозданного хаоса к эсхатологическому «концу времен», передает барабан Шивы, имеющий форму песочных часов: он символизирует последовательно сменяющие друг друга циклы творения и разрушения.
Бессмертные боги часов не наблюдают, их удел — вечность. Будучи в хорошем расположении духа, они иногда одаривают бессмертием великих героев (аккадский Атрахасис, шумерский Утнапишти, греческий Персей и др.). В мифологии символами вечной жизни выступают: нектар и амброзия, небесная манна, живая вода, мировое древо яванцев Нагасари. В даосских мифах таких символов насчитывается ровно десять: солнце, облако, гора, вода, камень, сосна, трава бессмертия, журавль, олень-марал и водяная черепаха.
Бессмертие, конечно, шикарный дар, но он бесполезен без дара вечной молодости, и печальная судьба Титона тому порукой. Эос, греческая богиня утренней зари, выпросила у Зевса для своего возлюбленного бессмертие, но позабыла попросить владыку Олимпа прибавить к этому вечную молодость, и вот результат: со временем Титон состарился, одряхлел и так высох, что превратился в сверчка. Ему бы, наверное, помогли золотые мо-лодильные яблоки, но на беду, Геракл к тому времени уже обобрал сады Гесперид.
Боги, если их прогневить, могут вместо вечной жизни наградить вечными муками на любой вкус. Самый богатый ассортимент мучений представлен в греческом аду, где сестры Данаиды веки вечные наполняют водой бездонную бочку; Тантал, стоя по грудь в речной воде, сходит с ума от нестерпимой жажды; Сизиф упор-
но катит в гору камень, а тот вырывается у него из рук, когда до вершины остается всего один шаг; Иксион, словно на чертовой карусели, безостановочно вращается на огненном колесе; прикованный к скале Прометей вынужден угощать орла Зевса собственной печенью, вновь отрастающей после каждой трапезы... Пожалуй, легче всех отделался Эндимион, осмелившийся соблазнить Геру, супругу самого Зевса. Громовержец, и сам частенько пошаливавший по женской части, понимал его как мужчина мужчину и не хотел применять к этому казанове особенно суровых мер воздействия. С другой стороны, оставить сластолюбца совсем без наказания повелитель Олимпа тоже не мог: сами понимаете, что позволено Юпитеру, то не позволено быку. Прикинув так и эдак, Зевс наконец принял соломоново решение — пожелал Эндимиону спокойной ночи и погрузил его в вечный сон.
В отличие от беспечных богов нечистая сила вынуждена строго соблюдать временной режим. Дисциплинированный дух обязан явиться на свое рабочее место не раньше, чем часы пробьют полночь, и сгинуть по первому петушиному крику, возвещающему о приближении рассвета. Зазеваешься, прослушаешь петуха — пиши пропало: окаменеешь или рассыплешься прахом. Еще неизвестно, что хуже. Возьмите, к примеру, хотя бы Вия: Хомутоон, конечно, прищучил, но из-за досадной проволочки и несоблюдения техники безопасности трагически погибла вся его 13-я бригада!
В христианской религии за каждым часом дня закреплены строго определенные молитвы, псалмы и чтения, вместе составляющие церковную литургию (божественную службу). В католической церкви насчитывается восемь таких канонических часов'. Утреня, Предобедня, Первый, Третий, Шестой, Девятый, Вечерня и Повечерие. В православии церковные службы, именуемые «часами», составили основу Часослова — богослужебной книги, содержащей молитвы и песнопения, разделенные по часам суток. Канонические часы также дали название часовне — небольшой культовой постройке без алтаря, где могут проводиться богослужения.
В джайнизме важнейшая роль отводится Калачакре — мифическому Колесу Времени, чье непрерывное вращение определяет смену исторических эпох на земле.

На символику этого чертежного и измерительного инструмента огромное влияние оказал круг, описываемый циркулем, — великий символ совершенства, бесконечности и вечности. В изобразительном искусстве Средневековья и Возрождения циркуль, как инструмент, необходимый для построения совершенного круга, символизировал разумные и взвешенные решения, а два циркуля олицетворяли божественные нравственные качества в человеке — справедливость и благоразумие.
Один из наиболее популярных сюжетов в ренессансной живописи, изображающий Бога Творца с циркулем в руках в качестве «архитектора Вселенной», символизирует заданную им конечность времени и пространства. Циркуль в сочетании с квадратом, символом земли — излюбленная художниками аллегория связи земного и божественного.
С циркулем в руках живописцы изображали целый ряд аллегорических фигур. Два из семи Свободных искусств, Астрономия и Геометрия, измеряют сферическим циркулем земной глобус. Циркуль является атрибутом персонифицированных божественных качеств — Благоразумия и Справедливости, а также аллегорических фигур Зрелости и Меланхолии.
В масонстве циркуль — эмблема самого высокого ранга. Эмблемой строителей этот важнейший инструмент стал еще в античную эпоху, т.е. задолго до возникновения ордена франкмасонов. Это видно хотя бы из того, что на многих надгробиях строителей времен Римской империи изображены циркуль и готовальня.
В голубом масонстве циркуль мог служить знаком определенного чина: циркуль с эмблемой солнца посредине принадлежал старшему надзирателю масонской ложи; циркуль с эмблемой луны — младшему надзирателю.
Главная масонская эмблема, изображавшая циркуль, раскрытый на 60 градусов, заключала в себе богатейшую символику. Во-первых, она выражала торжество божественного разума, которым истинный масон должен руководствоваться в своей деятельности; во-вторых, олицетворяла четко очерненный круг обязанностей, возлагаемых на каждого члена ложи; и, в-третьих, знаменовала единение всех братьев и масонских лож: мира.
В эмблематике циркуль занял заметное место еще со времен античности, сделавшись знаком архитектуры, астрономии, геометрии и географии. В Средние века эту эмблему, как уже было сказано, восприняли франкмасоны. Не утратила она своего важного значения и в Новое, и в Новейшее время. В период существования I Интернационала циркуль был эмблемой его баденской секции.
В геральдике XX века циркуль и молот, совмещенные в гербе социалистического государства ГДР, отражали тесный союз рабочего класса с научно-технической интеллигенцией. Эмблема циркуля в германском гербе символизировала научно-технический прогресс, характерную для немцев точность и аккуратность, и, как следствие всего этого, высокое качество продукции, выпущенной в ГДР.
Эмблема циркуля использовалась и в гербах советских индустриальных городов (например, стилизованный серебряный циркуль в гербе Красноармейска). Эта эмблема была знакома и дореволюционной российской геральдике, что, по-видимому, можно объяснить сильным влиянием масонства. Так, в гербе дворян Горихвостовых можно наблюдать разогнутый циркуль с остриями, направленными вверх.

В российской геральдике цепи не нашлось достойного применения. Эмблемой цепного пса в знак раболепной преданности царю был отмечен личный герб военного министра Александра Аракчеева. «Без лести предан» — гласил лицемерный девиз верного раба Александра I. Меткую и убийственную характеристику дал солдафону Аракчееву А.С. Пушкин: «...Полон злобы, полон мести, без ума, без чувств, без чести».
В революционной эмблематике разорванные черные или серо-стальные цепи символизируют свергнутую власть капитала. Рождение данной эмблемы тесно связано с «Манифестом Коммунистической партии» К. Маркса и Ф. Энгельса. Призывая рабочий класс к мировой социалистической революции, классики марксизма пустили в ход фразу, ставшую крылатой: «Пролетариату нечего терять, кроме своих цепей».
Цепь, входившая в состав многих видов оружия, немало потрудилась на своем веку и в ратном деле. При штурме замков и укрепленных городов к ее услугам прибегали как осажденные, так и осаждающие: первые спешили привести в вертикальное положение подъемный мост, подвешенный на цепях надо рвом, а вторые, пытаясь выбить тараном ворота крепости, раскачивали на цепях тяжеленное бревно, окованное железом.
Цепь дала свое имя скромному сельскохозяйственному орудию для обмолота зерна и его воинственному родичу, боевому цепу — ручному ударному оружию, применявшемуся в XI—XV веках во многих армиях Европы и Азии. Боевой цеп состоял из трех элементов: костяной или металлической рукояти, била в виде кубика со срезанными углами и связующей цепи. Владение этим видом холодного оружия требовало от воина большой ловкости, зато и эффект был отменный: цеп дробил даже самые прочные рыцарские латы.
Большой популярностью пользовался боевой цеп в чешском народном войске. Гуситы, привычные к тяжелому крестьянскому труду, молотили цепами рыцарей-крестоносцев, словно снопы. Русские всадники и пехотинцы сражались боевыми цепами еще в домонгольскую эпоху. Позднее кистень, уменьшенный вариант боевого цепа, облюбовали разбойники: «романтики с большой дороги» очень ценили это оружие за его компактность, ведь кистень можно было легко спрятать в рукаве или за пазухой.
В морской артиллерии эпохи позднего Средневековья для разрушения рангоута и снастей неприятельских кораблей нередко применялись сцепленные ядра. Крепостные пушки с успехом обстреливали ими же скопления вражеской пехоты — два ядра на длинной цепи сметали все на своем пути. Зачастую случалось так, что на излете цепь обматывалась вокруг шеи одного из солдат, в то время как чугунные ядра, вращаясь в разные стороны, разбивали лбы и затылки его товарищам, оказавшимся поблизости.
Наконец, цепью в военном деле называется такой строй атакующей пехоты, когда между солдатами одной линии поддерживается дистанция в несколько шагов. При интенсивном огне противника пехотная цепь позволяла заметно снизить процент потерь личного состава и одновременно сохранить боевой порядок наступающего подразделения.

В религии цепь не пользуется большим почетом, но только не у осетин. Для горцев цепь, висящая над очагом, имеет статус святой реликвии, и клятва на ней не менее священна, чем на Библии. Причина такого отношения к простой надо-чажной цепи кроется в том, что в ней, по мнению осетин, заключен дух ее легендарного создателя Сафы.
В старой доброй Англии у цепей иное назначение: тяжелые вериги, жалобно стеная, влачат за собой бледные привидения, бесцельно блуждающие по огромным залам опустевших средневековых замков. Цепи беспокойных фантомов — не что иное, как их грехи, совершенные при жизни, и чем больше было этих грехов, тем длиннее и тяжелее адская цепь.
Такую негативную символику мы встречаем и в христианском изобразительном искусстве, где цепь, как аллегория порочных страстей, опутывает фигуру закоренелого грешника, безбожного прожигателя жизни. Зато в золотом масонстве обряд составления цепи наполнен глубоким позитивным смыслом. Взявшись за руки, подобно детям у рождественской елки, «вольные каменщики» образуют живую цепь, выражающую братское единение всех членов общества.
В европейской геральдике золотая цепь — символическая эмблема верховной власти, обрамляющая государственные гербы Франции, Бельгии, Дании, Норвегии, Швеции и ряда других стран. Как правило, геральдическая цепь является второстепенной эмблемой, но есть и исключения из этого правила. В историческом гербе Наварры в червленом поле изображена толстая золотая цепь, выложенная квадратом. Другие цепи пересекают этот квадрат по горизонтали и по диагоналям, а в центре переплетенных золотых цепей сияет изумрудный кристалл.
В восточной геральдике замкнутая цепь символизирует единство, согласие и нерушимый союз народов, причем цвет ге-ральдической цепи передает дополнительную информацию. Так, серебряная цепь в гербе Индонезии подчеркивает чистоту помыслов 150 народов, населяющих тысячи островов этого океанического государства, а красная цепь в гербе Лиги арабских государств свидетельствует о том, что их братское единство скреплено кровью.

Цепь относится к разряду наиболее противоречивых и чрезвычайно богатых по значению символов. Поверхностный взгляд обнаруживает в ней только негатив, т.е. совершенно очевидную эмблему неволи и рабства. Но, присмотревшись повнимательнее, нетрудно заметить, что цепь недаром состоит из множества звеньев — их длинная череда символизирует последовательность соединения (электрическая цепь, цепь событий, цепная реакция и т.д.). Многое зависит и от того, какая именно перед нами цепь: замкнутая цепь — позитивная аллегория единства, связи, нерушимого союза и согласия, а разорванная — эмблема освобождения и спасения. Золотая цепь, входящая в число монархических регалий, — символ верховной государственной власти; нашейная цепь целого ряда должностных лиц — знак их зависимости от общества и одновременно показатель высокого доверия.
В мифологии звон цепей сопровождает многих благородных героев-богоборцев, дерзнувших соперничать с бессмерт-ными. Греческий титан Прометей, из любви к людям похитивший у богов огонь, в наказание прикован к кавказской скале, как и лакский Амир, грузинский Амирани, чеченский Пхармат и4 другие его двойники. От слез Амира цепи ржавеют и теряют прочность; верный пес неустанно лижет цепь Амирани, пытаясь истончить ее и освободить хозяина; но небесные владыки безжалостны и неумолимы: по их приказу кузнецы ежегодно обновляют грозящие развалиться цепи.
Порой мифическим героям удается одержать временную победу над богами. Хитрец Сизиф умудрился заковать в оковы явившегося за ним Танатоса, мрачного повелителя греческой преисподней, и люди на земле перестали умирать, но обитатели Олимпа, в чьи планы не входило делиться бессмертием'с представителями рода людского, вызволили незадачливого бога смерти, а героя Сизифа низвергли в тартарары.
Мифическая цепь, спускающаяся с небес на землю, символизирует неразрывную связь двух миров. Великий Зевс повелел изготовить эту цепь из золота, а Нуми-Торум, верховный бог обских угров, очевидно, более стесненный в средствах, чем его греческий коллега, — из железа. Небесная железная цепь выполняет у него функцию лифта: по ней то и дело снуют вверх — вниз божественные посланцы и герои, удостоившиеся приглашения пообедать на седьмом небе.
Глейпнир из скандинавского эпоса — самая удивительная из цепей, ведь она сработана из редчайшего и прочнейшего материала: корней гор, шума кошачьих шагов, женской бороды, рыбьего дыхания и птичьей слюны. Карлики-цверги выковали чудо-цепь специально для чудовищного бешеного волка Фенрира — уж с нее-то ему не сорваться!

Фригийский колпак — кеглевидная, суживающаяся кверху мягкая шапочка с ниспадающим в сторону лба верхом и расширенными снизу краями, прикрывающими уши. В древности такой головной убор носили не только подданные легендарного фригийского царя Мидаса, но и многие малоазийские греки. Они-то, по-видимому, и завезли его в древнюю Италию. Неизвестно, насколько широкое распространение получил там этот головной убор, но в этрусской мифологии бог подземного огня Сефланс изображался именно во фригийском колпаке.
Гордым символом свободы фригийский колпак сделался в годы Великой
Французской буржуазной революции (1789—1794). Во Франции моду на него ввели солдаты мятежного марсельского полка де Шатовье, отбывавшие наказание на галерах и торжественно вступившие в революционный Париже 1792 году.
Французская разновидность древнего головного убора отличалась от своего античного аналога рядом особенностей: якобинская шапочка, или «бонне руж», как ее здесь называли, была снабжена кисточкой и лишена наушников, но самое главное, она была окрашена в ярко-красный цвет, символизировавший горячую приверженность революции ее обладателя и его готовность к самопожертвованию.
Новый революционный символ был воспринят бедными парижанами с восторгом. Некоторые молодые санкюлоты даже вырядились в полный «фригийский» костюм, повторявший триколор революционного флага: красный колпак, белые трико и синий плащ, но большинство горожан не поддержали подобного сумасбродства. Что же касается «бонне руж», то она в 1793 году была признана официальной эмблемой партии якобинцев.
В изобразительном искусстве того революционного времени эмблема «бонне руж» встречается очень часто. Вдохновением революционного романтизма проникнуто одно из лучших полотен кисти Делакруа — «Свобода, ведущая народ», где якобинская шапочка изображена на голове Марианны, аллегорической фигуры Свободы в образе молодой женщины, одной рукой сжимающей винтовку со штыком, а другой — гордо вздымающей трехцветное знамя революции.
В период якобинской диктатуры во Франции печатями с эмблемой «бонне руж» скрепляли даже официальные документы, но после контрреволюционного термидорианского переворота 1794 года она вышла из употребления. Однако свободу невозможно вечно удерживать в оковах. Новое возрождение популярного революционного символа произошло во Франции в 1870 году, после позорного крушения империи Наполеона III.
Фригийский колпак, как эмблему свободы и революции, использовали не только французы. Этот глубоко символичный головной убор носили и индийские повстанцы, боровшиеся против тяжкого гнета английского колониализма, и республиканские бойцы Испании, бесстрашно сражавшиеся с превосходящими силами международного фашизма.
В государственную геральдику эмблема «бонне руж» проникла также под влиянием успехов Великой французской революции. Она украсила гербы и флаги ряда латиноамериканских государств: Аргентины, Колумбии, Кубы, Никарагуа, Парагвая и Сальвадора, сбросивших в первой половине XIX века ярмо колониальной зависимости.
В гербах этих государств фригийский колпак изображен по-разному, что позволяет расширить трактовку эмблемы свободы. Вознесенная на шесте, якобинская шапочка символизирует поддержку свободы со стороны правительства; увенчивающая «разоруженную» фасцию, как в гербе Кубы, олицетворяет свободу, опирающуюся на закон и порядок; а лишенная какой бы то ни было опоры и свободно витающая в воздухе, как в гербе Никарагуа, она знаменует ничем не ограниченную свободу.

В эмблематике фасция, как символ твердого революционного порядка, употреблялась начиная с эпохи Великой аранцузской буржуазной революции (1789—1794). Ликторский пучок стал первой эмблемой Французской Республики после отмены французского королевского герба. Вместе с ветвями дуба и оливы, символами достоинства и славы государства, фасция была помещена на синем овале герба Французской Республики.
Непродолжительное время эмблему фасции в качестве символа твердого революционного порядка использовало и правительство Советской России. Две диагонально расположенные фасции были изображены в первом послереволюционном гербе России. Этот герб с двумя перекрещенными позади него дикторскими пучками можно видеть, в частности, на обложке Конституции РСФСР 1918 года. Впоследствии по политическим мотивам обе фасции были исключены из советского герба, однако ликторские пучки еще долго применялись в декоративном искусстве, украшая фасады зданий, колонны, ворота и чугунные фигурные решетки оград.
Новым символическим содержанием эмблему фасции наполнил фашистский диктатор Бенито Муссолини. В 1922 году, после государственного переворота в Италии, фасция стала главной эмблемой итальянского фашизма. Фашисты усматривали в пучке прутьев символ тесно сплоченных классов общества, а в секире дикторского пучка — знак сильной верховной власти фашистского правительства.
В современной государственной геральдике эмблему фасции используют Франция и некоторые бывшие колониальные страны, испытавшие в начале XIX века веяния свободы, донесенные до них французской революцией. В гербе Эквадора изображена одна, а в гербе Камеруна — две перекрещенные фасции, символизирующие готовность народов этих государств с оружием в руках отстаивать свою независимость. В гербе революционной Кубы ликторский пучок разоружен, т.е. из него удалена карающая секира, а ее место на древке занимает эмблема свободы — фригийский колпак с красной звездой.

Фасция, именуемая также ликторским пучком, представляет собой перевязанную кожаными ремешками связку березовых или вязовых прутьев с выступающей из ее центра секиры на древке.
История происхождения фасции связана с религиозными ритуалами загадочного народа этрусков, населявших в древности Апеннинский полуостров. Римляне, перенявшие фасцию у этрусков, сделали ее отличительным знаком ликторов — служителей из числа вольноотпущенни-ков при высших магистратах республики. Количество ликторов, сопровождавших в качестве почетной стражи то или иное должностное лицо, зависело от занимаемого им положения: перед претором шествовало 6 ликторов, перед консулом — 12, а впереди диктатора или императора выступали торжественным шагом 24 ликтора.
Фасция —знак властных полномочий высших лиц Римской республики. Поскольку прутья применялись по их распоряжению для телесных наказаний, а вложенная в них секира — для исполнения смертных приговоров, фасция стала символом исполнительной власти, правосудия, наказания, превосходства государства над личностью. Впрочем, консулы и преторы пользовались неограниченной властью только за пределами Рима, а перед вступлением в Вечный город секиры удалялись из ликторских пучков, так как внутри Рима высшей инстанцией для вынесения смертных приговоров признавался римский народ.
С закатом славы Древнего Рима фасция, подобно многим другим атрибутам античности, канула в небытие. Но, как оказалось, не навсегда.
В изобразительном искусстве Ренессанса (Возрождения) богатейшее культурное наследие античной эпохи действительно начало возрождаться. Итальянские художники XV—XVI вв. заново открыли античную культуру в ренессансном гуманизме, воскресили в красках множество сцен из античной мифологии, создали блистательный ряд портретов полузабытых героев древности и современных им меценатов — покровителей искусств. Возродилась в их творчестве и фасция, изображавшаяся чаще всего в сценах римского правосудия. Как символ власти и правосудия, ликторский пучок явился атрибутом аллегорической фигуры Справедливости, как знак супружеского союза — атрибутом римского бога любви Купидона.

В геральдике эмблемы просвещения и прогресса характерны для молодых государств, лишь недавно добившихся национальной независимости: Заира, Сент-Люсии и Сьерра-Леоне. В гербе же бывшей СФРЮ (социалистической Югославии) располагались сразу шесть факелов, символизировавших революционную борьбу и союз шести социалистических республик.
История происхождения факела насчитывает три главных этапа. Поначалу его функции исполняли либо горящая головня, либо пучок веток, пропитанных смолой, салом или маслом. Затем эстафета перешла к глиняной плошке с промасленным фитилем, и лишь после этого появился факел в его традиционном виде — с длинной деревянной рукоятью в металлической оправе, внутри которой находился пропитанный смолой пеньковый фитиль.
В Древней Греции и Риме факелы нашли самое широкое применение. Они использовались для праздничного освещения на свадьбах и других семейных торжествах; факелы несли во время совершения религиозных обрядов и на похоронах; на спортивных соревнованиях в честь великих богов устраивали бег с факелами. В Средние века, Новое и даже Новейшее время (XX в.) без факелов не проходило ни одно торжественное шествие, устраиваемое вечером или ночью.
В военном деле факелы использовались в основном для сигнальной службы
и в качестве зажигательного средства. Иногда, при отсутствии настоящего оружия, факелами пользовались, чтобы остановить наседающих врагов. . Во время Второй Пунической войны (218—201 гг. до н.э.) Ганнибал применил следующую военную хитрость. Наступая на Рим, его войско было остановлено сильным римским отрядом, удерживавшим перевал через Апеннины. Пробиться через перевал силой оружия не представлялось ни малейшей возможности. Когда наступила ночь, Ганнибал приказал своим воинам привязать к рогам быков по зажженному факелу. Несколько карфагенских солдат погнали это «светоносное» стадо вдоль Апеннин. Римляне, решив, что противник двинулся в обход, оставили свои ключевые позиции и начали преследование мнимого вражеского войска, а Ганнибал тем временем беспрепятственно провел свои отряды через удобный перевал.

В иконографии факел можно видеть в руках Фомы Аквинского — им святой изгоняет искушающую его молодую женщину, символизирующую плотский грех, и в зубах собаки, сопровождающей св. Доминика (Доминик основал католичес-
кий монашеский орден доминиканцев — «псов господних», жестоко преследовавших еретиков).
В алхимии использовались два символических изображения факела: пылающий факел выражал процесс нагревания вещества, а потушенный, соответственно, процесс охлаждения.
Эмблематика достаточно широко освещает рассматриваемый символ. Христианская эмблема мученичества в виде факела, перекрещенного с топором, символически представляет смерть на костре или плахе.
Со второй половины XIX века факел с ровным, одноязыким пламенем — отличительная эмблема знания и просвещения. В Советском Союзе эта эмблема использовалась многими общественно — просветительными организациями, в том числе обществом «Знание», издательством «Мысль», а также она отмечала популярные книжные серии — «Жизнь замечательных людей», «Пламенные революционеры» и т.д.
Рука, сжимающая факел с многоязыким, развевающимся по ветру пламенем, — международная эмблема прогресса. Эта эмблема часто употребляется в государственной геральдике. Ее символика отражена и в колоссальной американской статуе Свободы, поднимающей высоко в небо факел прогресса.