Энциклопедия существ, сооружений и предметов

Наиболее оригинально выглядит фэн-хуан — китайский аналог феникса в словаре «Толкование знаков» (I в. н.э.): у него петушиный клюв, ласточкин зоб, змеиная шея и рыбий хвост. Спереди фэнхуан напоминает лебедя, сзади — единорога, со спины — черепаху, а на его голове красуется особый гребень «хуан», похожий на изображение восходящего солнца с лучами в виде трезубца.
Большие разногласия существовали и по поводу продолжительности жизни феникса, хотя в одном все сходились: божественная» птица живет необыкновенно долго. «Отец истории» Геродот отмерил фениксу 500 лет жизни; римский историк Тацит полагал, что он живет гораздо дольше, а именно — «великий Платонов год», т.е. 12994 года; что же касается отцов христианства, то они и вовсе провозгласили феникса бессмертным. Причину бессмертия чудесной птицы ранние христиане усматривали в том, что она отказалась вкусить запретный плод в райском саду.
Легенду о фениксе измыслили египетские жрецы-солнцепоклонники из города Гелиополиса, но громкой своей славой феникс обязан первому поэту Греции Ге-сиоду (VIII в. до н.э.). По версии Гесиода, родиной феникса является Аравия. Там он проводит всю свою долгую жизнь, но, почувствовав приближение смерти, летит в Финикию, где сооружает себе гнездо— могилу из ароматных трав, а, закончив работу, запевает прощальную песнь. Эта песня так прекрасна, что даже солнце, заслушавшись, приостанавливает свой бег по небосклону. Гнездо феникса вспыхивает, подожженное его лучами, и чудесная птица погибает в пламени, чтобы через три дня возродиться к новой жизни. Воскресший из пепла феникс относит
бренные останки своего предыдущего воплощения на алтарь храма Солнца в Гелиополисе, а затем улетает на родину. Проходят столетия, и все повторяется сначала. Такова легенда о чудесном фениксе — символе возрождения и бессмертия.
Любопытные сведения о фениксе сообщает Гай Юлий Солин: «Доказано, что фениксы живут 540 лет. Они сами себе сооружают из корицы погребальные костры, причем возводят их по соседству с Панхе-ей в городе Солнца (Гелиополисе), кучей наваливая корицу на алтарь... В Египте фениксы впервые появились при консулах Квинте Плавции и Сексте Папинии (36 г. н.э.). В 800 году от основания Рима (47 г. н.э.) пойманный феникс по распоряжению принцепса Августа был выставлен на комиции. Это событие, помимо записей цензоров, зафиксировано и в городских анналах».
К этому необходимо добавить следующее: феникс, чье изображение чеканилось на римских монетах, служил символом незыблемости Вечного города.
В средневековом Китае чудесная птица фэнхуан символизировала человеколюбие, а ее внезапное появление ассоциировалось с наступлением длительного мира. В Поднебесной китайский феникс являлся эмблемой императрицы и всех невест.

В изобразительном искусстве Ренессанса песочные часы с крылышками напоминают о быстролетности времени. В этом значении часы часто встречаются на картинах «Vanitas» (лат. — «Суета»).
В портретной живописи символическое значение часов иное: они указывают неумеренность, сдержанность и спокойствие, характерные для изображенного человека.
Часы — важный атрибут нескольких аллегорических фигур: Отца-Времени, Умеренности и Смерти (ее песочные часы намекают на кратковременность человеческой жизни).
В голубом масонстве песочные часы вместе с другими атрибутами (Библия, череп, гроб) символизируют бренность бытия, взятые отдельно — вечность времени.
В мантике карта «Часы» из колоды индийских гадальных карт советует повременить, сделать остановку, так как благоприятное время для осуществления задуманного еще не пришло.
В эмблематике позднего Средневековья напоминанием о смерти служит изображение, помещенное на черном пиратском флаге. На этой эмблеме песочные часы сжимает скелет или, как вариант, человек с угрожающе занесенным мечом.
В Новое время эстафета популярности перешла от песочных к механическим башенным часам. Так, куранты Спасской башни превратились в одну из официальных эмблем Москвы, а не менее знаменитые английские часы Биг-Бен — в эмблему Лондона.
Первые в истории солнечные и водяные часы были изобретены мудрыми вавилонянами; от них же пошла традиция делить час на 60 минут, а минуту — на 60 секунд. Греки лишь усовершенствовали эти часы: Анаксимандр из Милета сконструировал «шаровые» солнечные часы, а Кте-сибий — клепсидру, водяные часы с циферблатом на вращающемся цилиндре. На основе клепсидры Платон создал хитроумный свистящий будильник: сигнал в нем подавал воздух, с силой вытесняемый водой. Часы с боем эллинам заменяла свеча с вплавленными в нее на одинаковом расстоянии металлическими шариками. По мере выгорания свечи шарики .один за другим выпадали, с грохотом ударяясь о бронзовый поднос. Первое свидетельство о механических часах, изготовленных ок. 500 года н.э. в палестинской Газе, оставил знаменитый византийский историк Про-копий Кесарийский (VI в.).
В античном мире наибольшее распространение получили водяные часы. Клепсидра применялась не только в быту, но и на заседаниях суда, где особый судья, так называемый «начальник воды», тщательно регламентировал обвинительные и защитительные речи; в медицине — при измерении пульса пациента, а также в армии — для отсчета ночных страж.

В христианской иконографии чаша — величественный символ веры. В сценах распятия Христа в нее стекает кровь Спасителя. Это все тот же мистический Грааль, стоящий у подножия креста или находящийся в руках ангела.
Чаша — важный атрибут многих христианских святых: Бонавентуры, Варвары, Доната, Онуфрия, Норберта, евангелиста Иоанна, Фомы Аквинского и Фомы Беке-та. С некоторыми из них связаны любопытные церковные предания, в высшей степени наивные и сказочные.
Святой Донат изображался с разбитой чашей в руках. Христианская легенда повествует о том, как однажды во время мессы злобные язычники вырвали чашу из его рук и разбили ее вдребезги. Но стоило лишь святому помолиться, как осколки разбитого сосуда сами собой сложились, и чаша чудесным образом восстановилась.
Евангелист Иоанн изображен с чашей, из которой выползает змея, по преданию, — аллегория отравленного питья. Этот сюжет иллюстрирует сказочное приключение Иоанна в Эфесе. Жрец храма Артемиды заставил выпить отравленное питье двух преступников, пытавшихся обворовать сокровищницу древнего храма, и они умерли в страшных мучениях на глазах у Иоанна. Затем жрец, насмехаясь над верой Иоанна, протянул ему чашу с ядом. Мысленно помолившись Богу, святой бесстрашно выпил отраву и остался жив. Мало того, он, желая доказать закоренелому язычнику истинность христианской веры, немедленно воскресил убитых ядом преступников.
В алхимии использовалась особая стеклянная фиала с сужающимся горлышком для хранения дистиллированных веществ. Иногда чаша рассматривалась алхимиками как символический прообраз искомого философского камня.
Эмблематика вновь возвращает нас к чаше Евхаристии. Во время Гуситских войн в Чехии (1419—1434) утраквисты (чашники), представители умеренного крыла гуситов, выступавшие за частичную реформу церкви, поместили эту эмблему на свои знамена. Дело в том, что католическая церковь, стремясь поставить духовенство в особое, привилегированное положение, допускала причащение клира вином и хлебом, а мирян — только хлебом. Таким образом, эмблема чаши утраквистов выражала шею равенства всех людей перед Богом. Однако католическая церковь оченьдолго не сдавала своих позиций, и лишь на Втором Ватиканском соборе (1962—1965) было наконец принято решение причащать вином и мирян наравне с церковниками.
Как символ памяти о павших, эмблема чаши, запечатленная в камне, или бронзе, использовалась в России в XIX и начале XX века.
На протяжении тысячелетий мировой истории чаши всевозможных форм изготовлялись из глины, дерева, камня, благородных и неблагородных металлов. Порой использовались и более экзотические материалы. Так, в эпоху раннего Средневековья большим спросом пользовались чаши из... человеческих черепов (подробнее об этом см. главу «Череп»).
На Руси в XIII—XVII веках существовала высокая и почетная должность чашника. Чашник возглавлял особое дворцовое ведомство, под патронажем которого находились пчеловодство, медоварение и питейные погреба. Чашники заведовали также дворцовыми селами и деревнями, населенными добывавшими мед бортниками, и дворцовыми бортными лесами. В руках чашника поначалу была сосредоточена большая административная власть, но с XVI века административные функции чашника перешли к Сытенному двору, и с тех пор его почетные обязанности свелись к прислуживанию царю за столом во время праздничных пиршеств. В начале XVI11 века, во время ломки старых общественных институтов и традиций, предпринятой Петром Первым, должность чашника была упразднена.

Часы, как известно, совершенно необходимый атрибут нашей жизни. Часы окружают и сопровождают человека повсюду, позволяя ему ориентироваться во времени и связанном с ним незримыми таинственными узами пространстве. Карманные, наручные, настольные, настенные и башенные часы вносят в человеческую жизнь нужную размеренность и упорядоченность, но вместе с тем их мерное тиканье или громкий бой постоянно напоминают о неумолимом ходе времени, о безвозвратности уходящих в прошлое мгновений, и как следствие этого — о медленном, но неотвратимом приближении смерти. Наши мудрые бабушки и дедушки всем прочим часам предпочитали часы с кукушкой именно потому, что только эта жизнерадостная птаха точно знает, сколько человеку осталось жить, и ее ежечасное кукование в часах подсознательно воспринималось ими как ручательство за продолжение жизни.
Итак, часы — эмблема вечности времени, но одновременно и знак его быстротечности, мимолетности, печальный символ кратковременности человеческой жизни.
В мифологии время подвластно только богам. Его ход контролируют боги времени и судьбы: египетский Нехебкау, греческий Кронос, римский Сатурн, индийский Кала, китайский Тай-суй, тибетская богиня Лхамо и т.д. Одни из них отвечают за смену дня и ночи, другие — за смену времен года. Иранский Зерван Ака-рана персонифицирует бесконечное, венное время, тогда как античный Эон олицетворяет конечное, ограниченное время. Цикличность времени, движущегося от правремени первозданного хаоса к эсхатологическому «концу времен», передает барабан Шивы, имеющий форму песочных часов: он символизирует последовательно сменяющие друг друга циклы творения и разрушения.
Бессмертные боги часов не наблюдают, их удел — вечность. Будучи в хорошем расположении духа, они иногда одаривают бессмертием великих героев (аккадский Атрахасис, шумерский Утнапишти, греческий Персей и др.). В мифологии символами вечной жизни выступают: нектар и амброзия, небесная манна, живая вода, мировое древо яванцев Нагасари. В даосских мифах таких символов насчитывается ровно десять: солнце, облако, гора, вода, камень, сосна, трава бессмертия, журавль, олень-марал и водяная черепаха.
Бессмертие, конечно, шикарный дар, но он бесполезен без дара вечной молодости, и печальная судьба Титона тому порукой. Эос, греческая богиня утренней зари, выпросила у Зевса для своего возлюбленного бессмертие, но позабыла попросить владыку Олимпа прибавить к этому вечную молодость, и вот результат: со временем Титон состарился, одряхлел и так высох, что превратился в сверчка. Ему бы, наверное, помогли золотые мо-лодильные яблоки, но на беду, Геракл к тому времени уже обобрал сады Гесперид.
Боги, если их прогневить, могут вместо вечной жизни наградить вечными муками на любой вкус. Самый богатый ассортимент мучений представлен в греческом аду, где сестры Данаиды веки вечные наполняют водой бездонную бочку; Тантал, стоя по грудь в речной воде, сходит с ума от нестерпимой жажды; Сизиф упор-
но катит в гору камень, а тот вырывается у него из рук, когда до вершины остается всего один шаг; Иксион, словно на чертовой карусели, безостановочно вращается на огненном колесе; прикованный к скале Прометей вынужден угощать орла Зевса собственной печенью, вновь отрастающей после каждой трапезы... Пожалуй, легче всех отделался Эндимион, осмелившийся соблазнить Геру, супругу самого Зевса. Громовержец, и сам частенько пошаливавший по женской части, понимал его как мужчина мужчину и не хотел применять к этому казанове особенно суровых мер воздействия. С другой стороны, оставить сластолюбца совсем без наказания повелитель Олимпа тоже не мог: сами понимаете, что позволено Юпитеру, то не позволено быку. Прикинув так и эдак, Зевс наконец принял соломоново решение — пожелал Эндимиону спокойной ночи и погрузил его в вечный сон.
В отличие от беспечных богов нечистая сила вынуждена строго соблюдать временной режим. Дисциплинированный дух обязан явиться на свое рабочее место не раньше, чем часы пробьют полночь, и сгинуть по первому петушиному крику, возвещающему о приближении рассвета. Зазеваешься, прослушаешь петуха — пиши пропало: окаменеешь или рассыплешься прахом. Еще неизвестно, что хуже. Возьмите, к примеру, хотя бы Вия: Хомутоон, конечно, прищучил, но из-за досадной проволочки и несоблюдения техники безопасности трагически погибла вся его 13-я бригада!
В христианской религии за каждым часом дня закреплены строго определенные молитвы, псалмы и чтения, вместе составляющие церковную литургию (божественную службу). В католической церкви насчитывается восемь таких канонических часов'. Утреня, Предобедня, Первый, Третий, Шестой, Девятый, Вечерня и Повечерие. В православии церковные службы, именуемые «часами», составили основу Часослова — богослужебной книги, содержащей молитвы и песнопения, разделенные по часам суток. Канонические часы также дали название часовне — небольшой культовой постройке без алтаря, где могут проводиться богослужения.
В джайнизме важнейшая роль отводится Калачакре — мифическому Колесу Времени, чье непрерывное вращение определяет смену исторических эпох на земле.

За несколько тысяч лет истории цивилизации в обращение было выпущено несметное количество монет разного состава, веса и номинала. Их судьбы различны, как и судьбы людей. Среди них есть и свои лидеры, и свои аутсайдеры. Нашего внимания удостоятся лишь некоторые из наиболее прославленных фаворитов нумизматики.
Дарик — персидская золотая монета 980-й пробы при весе 8,4 грамма, имевшая хождение почти во всех странах Древнего мира. Именовалась она в честь «царя царей» Дария I (522—486 гг. до н.э.), изображенного на аверсе монеты с натянутым луком в руках.
Драхма — древнегреческая серебряная монета массой 4,36 грамма, равнявшаяся 6 оболам или 100 лептам. Впервые появилась в Пелопоннесе. В Афинах основной монетой была тетрадрахма (четверная драхма). В денежном обращении Древней Греции участвовали также пен-тадрахма и октодрахма. На протяжении двух с половиной тысяч лет драхма оставалась национальной денежной единицей Греции.
Денарий — римская серебряная монета, чеканившаяся с 269 года до н.э. Первоначально равнялась 10 ассам и весила 4,55 грамма. Разновидность денария с изображением божества на биге, пароконной двухколесной колеснице, носила название бигатус. Во времена Империи денарий постепенно обесценился, но его слава пережила века, так как древнеримская монета дала имя динару — денежной единице ряда арабских государств.
Безант — византийская золотая монета весом около 3,2 грамма, получившая широкое распространение в эпоху Крестовых походов. Безант чеканился во всех государствах крестоносцев. На аверсе монеты изображен император в диадеме, на реверсе — символы креста.
Дукат — серебряная, а позднее — золотая итальянская монета, появившаяся впервые в 1140 году. С XIII века чеканился золотой венецианский дукат высокой пробы (около 3,5 грамма чистого золота). Благодаря своему достоинству и обширной морской торговле венецианских купцов эта монета быстро распространилась по всей Европе. Золотой дукат известен также под именами цехина и флорина.
Талер — немецкая крупная серебряная монета (массой около 28 грамм), увидевшая свет в Богемии в 1518 году. К середине XVI века талер подчинил своей власти сердца всех немцев, превратившись в основную денежную единицу многочисленных германских государств. Талерами называли также крупные серебряные монеты Италии, Испании, Нидерландов и других стран.
Нумизматическая символика чрезвычайно разнообразна. Каждая страна и эпоха обладала собственным набором символов, эмблем, аллегорий и персонификаций, запечатленных на монетах. Для древнегреческих монет наиболее характерны изображения трезубца, амфоры, свастики, лабиринта, колесницы, щита, розы, рога изобилия, быка, орла, совы, черепахи, пегаса и грифона. Поверхность римских монет украшали лики богов, щиты, колесницы, венцы, храмы, капитолийская волчица, орлы, львы, антилопы, кентавры. Особого внимания заслуживают геометрические символы — треугольники, овалы, кресты, серии точек, а также эмблемы глобуса (символ мирового господства) и изображения носа корабля (символ господства на море). На византийских монетах можно увидеть фигуры Христа, Богородицы и святых. Арабские монеты покрывали причудливые арабески, сочетания квадрата и круга (символ единения земли и неба), цифры, звезды и пальмы. Средневековые европейские монеты несли на себе знаки крестов различных форм, эмблемы розы и лилии, меча и короны, рыцарей и ангелов, львов и орлов, замков и храмов. Однако при всем многообразии нумизматических символов большинство монет всех времен и народов запечатлели на своих блестящих аверсах профильные изображения земных властителей, а некоторые из золотых монет большого достоинства даже получили наименование в их честь. Так произошло с уже упоминавшимся персидским дариком; луидор, семиграммовая монета из чистого золота, носила имя французского короля Луи (Людовика XIII); наполеондор унаследовал громкое имя Наполеона Бонапарта; денежная единица Венесуэлы, боливар, увековечила память Симона Боливара, героя-освободителя Латинской Америки и т.д.

Символика монеты не так однозначна, как может показаться на первы^ взгляд. Совершенно очевидно, что маленький
металлический кругляш, отчеканенный из золота, серебра или электрона (сплава золота и серебра), символизирует богатство обладателя туго набитой мошны, власть и могущество земного владыки, чей гордый профиль красуется на аверсе, но потертый медный грош, сиротливо примостившийся в уголке убогой шляпы нищего, — показатель удручающей бедности и ничтожности.
Монета — эмблема скупости, мелочности и бездуховности буржуазного века, пришедшего на смену суровому, но романтическому Средневековью. Эту разительную перемену, происшедшую в людских сердцах, идеально воплотил в себе ал-легор ический Скупой Рыцарь, забывший о благородных порывах, о блестящих подвигах славной молодости и предавшийся на старости лет низменной страсти накопительства. Так с приходом Нового времени человечество словно состарилось, измельчало, очерствело душой и сердцем.
Однако монета может выражать и стойкость, ведь тот, кто не поддался губительному всевластию денег, не покорился Золотому Дьяволу, способен устоять против любого искушения. Только ему и ведомо, что такое настоящая свобода духа, только его ясному взору, не застланному золотым туманом, и открыто истинное предназначение земного бытия.
О том, насколько сильно мучила человека жажда наживы еще в древности, красноречиво свидетельствует мифология. Сколько невероятных способов обогащения измыслили суетные представители рода людского! Финны и карелы, например, мечтали о Сампо — чудесной мельнице, готовой неустанно молоть для хозяина не только муку, но и деньги в неограниченном количестве, а китайцы грезили о Цзюйбаопэнь — волшебной вазе, покоящейся где-то на дне морском. Если рыбаку посчастливится подцепить ее неводом, он будет обеспечен до конца дней своих: достаточно бросить в этот сосуд всего одну монетку, чтобы деньги наполнили его до краев.
Прекрасно сознавая, что пожирающая их страсть нечиста, люди полагались на услуги всевозможных прихвостней Сатаны: литовцы ожидали денег от айтвара-са — нечистого духа в облике черного ворона, огнедышащего дракона или змея; турки, татары, туркмены, узбеки и киргизы надеялись приручить албасты — водного духа в образе уродливой старухи с закинутыми за спину отвислыми грудями; казанские татары и башкиры, жадно потирая руки, готовились принять щедрые дары от бачуры — таинственной карлицы в старинном наряде; ну а наши сребролюбивые предки уповали на помощь коргорушей, ловких кошек из свиты домового, таскающих хозяину добро из чужих домов.
В свете данной главы наибольший интерес представляет спиридуш — вос-точнороманский злой дух, принимающий вид монеты. Спиридуш — коварный подарок колдунов, выращивающих его из заговоренного яйца черной курицы. Колдовская монета приносит своему счастливому обладателю богатство и удачу, помогает отыскивать зарытые клады, но владеть ею можно не больше семи лет, иначе человека ожидает страшная смерть и вечные муки в аду. Подобные фантастические вымыслы имели хождение по всей Европе. Спиридушу подобен немецкий волшебный талер и русский «неразменный рубль»: такая монета не может быть истрачена, потеряна или отнята, она всегда чудесным образом возвращается к своему владельцу.
Страсть к деньгам, толкающая алчного человека в цепкие объятия нечистой силы, до добра не доводит, ибо духи зла лживы и коварны. Нечисть любит сыграть с ним в подкидного дурака, и в конечном
итоге в дураках всегда остается азартный глупец. Ставка в такой игре всегда одна — душа человека, но даже в том случае, если игроку удастся обставить рогатого, хвостатого и волосатого партнера, проигрыш ему все равно обеспечен, поскольку волшебное золото чертей, ведьм, гномов и прочих духов в самом скором времени обратится в мох, мусор, битые черепки или смердящий кал.
В наши дни, когда мало кто верит в сказки, нечисть осовременилась, приняла иной, понятный и привычный всем облик. Воплотившись в рулетку или игровой автомат, каждый мелкий бес по-прежнему с успехом ведет вековечную борьбу за человеческие души. Ныне ведьмы переквалифицировались в гадалок, предсказательниц и ясновидящих; колдуны — в астрологов, экстрасенсов и магистров черной магии; а Зеленый Дьявол по имени Доллар распространил свою власть на большую часть мира. Люди все так же гибнут за металл, а Сатана по-прежнему с триумфом правит бал!

Маска — порождение древних религиозных представлений человека, тесно связанных с анимизмом и тотемизмом. Маска является символом тайны, защиты, маскировки, трансформации, иллюзии и обмана.
В религии первобытных обществ маска служила выражением сверхъестественной силы, воплощением духа животного или умершего человека. Маска, таким образом, являлась своеобразным «пропуском» в таинственный мир духов. Шаман, надевавший маску, как бы сам преображался в духа и вступал в контакт с други м и ду-хами. Для обеспечения удачной охоты шаман, надевший маску, вступал в мистическую связь с духами тех животных, на которых готовилась охота; для защиты
племени от сильных врагов, демонов болезни или духов смерти, он пытался «наладить связь» с давно умершими предками или тотемами племени. Индейцы, африканцы и жители Океании использовали маски и во время обряда инициации, которым отмечался переход подростка во взрослое состояние.
О широком применение масок в обрядовой практике древних наглядно свидетельствуют петроглифы — наскальные изображения. На территории нашей страны обнаружено огромное количество таких петроглифов. Особенно много их в Саянском каньоне Енисея. В одном только урочище Мугур-Саргол руководитель геодезической экспедиции СВ. Макаров насчитал не менее 250 личин — масок всевозможных видов. Высеченные на склонах мрачных диких скал и обращенные к водам великой сибирской реки, эти личины датируются серединой II тысячелетия до н.э.
Важнейшую роль маски играли в тайных религиозных союзах, порожденных системой инициации. Такие союзы строились на разных принципах. У одних племен в тайные союзы принимали только вождей; у других —только отличившихся воинов; у третьих в состав союзов входили лишь те члены племени, которые имели одинаковые видения, и т.д.
Большинство тайных союзов практиковали различные виды магии. Один из них, союз Ложных лиц, сложившийся у ирокезов, был подробно описан знаменитым американским этнографом Льюисом Морганом (1818—1881). Ирокезы верили в существование злобных уродливых духов, которых они называли «ложными лицами». Эти бестелесные духи, по их представлениям, состоят из одних только жутких лиц, носящихся в воздухе и причиняющих страшные болезни. Для исцеления этих болезней необходимо было обращаться к женщине, возглавлявшей союз Ложных лиц, а она, в свою очередь, направляла к больному для лечения кого-либо из членов союза под маской.
Тайные союзы, в чью компетенцию входила лечебная и вредоносная магия, были распространены достаточно широко и в Океании (союзы Ингиет, Сукве и др.).
Многие тайные союзы Африки и Океании были связаны с культом мертвых, что нашло отражение и в их названиях. Так, название союза Дук-дук, действовавшего на острове Новая Британия, происходит от слова «дука» — покойник. Наименование союза Тамате с Банксовых островов сродни предыдущему, поскольку слово «тамате» означает «дух, покойник, привидение». Члены этих тайных обществ в определенное время года рядились в страшные маски и, изображая мертвецов, терроризировали и грабили местное население, т.е. своих же непосвященных соплеменников.
К числу наиболее опасных тайных союзов относится изуверское общество Людей-леопардов, наводившее ужас на жителей Западной Африки еще в первой по-ловине XX века. Пользуясь тем, что леопард в Африке является объектом суеверного страха и поклонения, люди-леопарды, скрываясь под хищными масками, безнаказанно грабили и убивали всех тех, на кого указывал им руководитель союза. Бесчеловечная деятельность этого и подобных ему террористических союзов, направленная против любых новшеств и прогрессивных реформ, имела целью сохранение власти и привилегий вождей и всей системы давно сложившихся традиционных отношений в целом.
В ламаизме, представляющем собой самостоятельное направление в буддизме, маски использовались во время храмовых мистерий. Наиболее показателен в этом отношении праздник цама («танца богов»), когда ламы переодевались в костюмы и маски докшитов — гневных богов, преследующих еретиков и врагов
веры. Разноцветным маскам, изображавшим лица докшитов, придавалось самое хищное, свирепое и кровожадное выражение.
Монголовед Н.П. Шастина, ставшая свидетельницей цама в монгольском монастыре Дзунхуре, составила подробное описание всей гроз-ной мистерии, призванной устрашить врагов ламаизма. Костюмы лам, изображавших гневных и беспощадных богов, отличались каннибальской мистической символикой. Головы монахов венчали диадемы из человеческих черепов, плечи прикрывали плащи из человеческой кожи со свисающими конечностями, на шее красовались бусы из человеческих костей. В руках одни ряженые сжимали длинные ножи, импровизиро-ванн ые палицы из позвоночного столба с чере пом и прочее подобное оружие, а другие держали габалу — священную чашу из человеческого черепа, готовясь выпить кровь и мозг врагов истинной веры.
« Восемь самых ужасных докшитов» появлялись перед зрителями под звуки ганл ина — духового музыкального инструмента, изготовленного из берцовой кости человека. Одним из восьми докшитов, представленных на цаме, был бог войны Джамсаран. Маска Джамсарана изображала перекошенное злобой красное лицо с тремя глазами и торчащими из оскаленного рта клыками, готовыми прокусить горло всем врагам веры. Сзади над маской развевались пять военных вымпелов, увенчанных пушистыми клочками заячьего меха.
Главным персонажем цама являлся мрачный Чойджал — бог смерти, властелин ада и верховный судья загробного царства. Его маска, самая крупная из всех ма-сок мистерии, изображала синюю голову быка с открытой пастью и оскаленными зубами, с тремя горящими глазами, видящими прошлое, настоящее и будущее. По верхнему краю маску Чойджала украшали пять золотых черепов, а длинные ]рога заканчивались металлическими пластинами в виде языков адского пламени.
Под стать описанным маскг^м были и личины остальных докшитов, соединившие в себе все самое уродливое, ужасное и омерзительное, что может создать суеверная фантазия.
В религиозных культах первоб»ытных и реликтовых обществ можно обнаружить маски самых разнообразных типов. Одни маски носили на голове, вторые — на лбу, третьи — в руке, четвертые — на пальцах, пятые— в зубах. Существовали маски-костюмы, закрывавшие все тело человека, а также парные и коллективные масжи, в демонстрации которых принимали участие от двух до ста и более человек.
Примеры из мировой истории красноречиво свидетельствуют о том, каж со временем менялось функциональное назначение масок. Погребальные масжи, отражавшие облик покойных, известны с глубокой древности. Первоначально применение этого вида масок было связа но с религиозными представлениями. Древние верили, что отлетевшая душа, воз.вра-щаясь в покинутое ею тело, должна была опознать его, а лицо умершего, до неузнаваемости обезображенное разложением, могло сбить с толку заблудшую душу, и тогда воскрешение из мертвых не состоялось бы. Вот почему погребальные маски из древнеегипетских саркофагов и уникальные золотые маски из микенских гробниц с максимально возможной точностью передавали облик усопших фараонов и басилевсов. Однако с течением времени назначение посмертных масок изменилось: теперь гипсовые маски-слепки должны были сохранять для потомков физический облик выдающихся людей, чья деятельность оставила заметный след в истории.

Лира — популярный струнный музыкальный инструмент античности, величественный символ ритмического звучания космоса, неземной гармонии, красоты и совершенства, эмблема творческого вдохновения, поэзии, искусства и просвещения.
В древнегреческой мифологии изобретение лиры приписывается вестнику богов — Гермесу. Странствуя по пыльным дорогам Эллады, Гермес нашел однажды черепаховый панцирь, приделал к нему стойки из рогов антилопы, натянул семь струн и запел, аккомпанируя себе на новом инструменте. Светоносный Аполлон, очарованный дивными звуками, склонил жадного до земных благ Гермеса к обмену, и тот отдал ему лиру за стадо коров. С тех пор солнечный бог никогда не расставался с любимым инструментом.
По другой версии, Гермес подарил свою лиру близнецам Зету и Амфиону, правителям Фив, а те использовали ее при возведении городских стен: пока силач Зет, сопя от натуги и обливаясь потом, таскал каменные глыбы, его более искусный брат, не любивший особенно утруждать себя, наигрывал на лире, и тяжелые камни, повинуясь чарам волшебной музыки, сами собой укладывались в стену.
Орфей, самый выдающийся мифический певец и музыкант, столь виртуозно играл на лире, что творил с ее помощью еще и не такие чудеса. Стоило ему пробежаться пальцами по струнам, как вся природа замирала в восхищении: цветы, боясь пропустить хоть одну ноту, вытягивали к Орфею свои прекрасные венчики; кровожадные дикие звери превращались в сущих агнцев и следовали за ним по пятам; и даже стремительные реки, заслушавшись, застывали на месте.
Однажды, проплывая вместе с аргонавтами мимо острова сирен, великий певец посрамил сладкоголосых хищных птиц своим искусством и тем самым спас товарищей от неминуемой гибели. Когда Эвридика, любимая жена Орфея, умерла от укуса ядовитой змеи, отважный музыкант, не раздумывая, отправился за ней в Царство Мертвых. Ужасный трехглавый пес Цербер беспрепятственно пропустил его туда: внимая чудесной музыке всеми шестью ушами, он семенил за Орфеем до самых палат Аида, словно комнатная собачонка. Представ пред грозным владыкой преисподней, несравненный музыкант дал такой концерт, что даже злобные эриннии зааплодировали от восторга, а растроганный до слез Аид согласился выполнить неслыханную просьбу певца — отпустить Эвридику в мир живых.
Трагическую смерть Орфея, павшего впоследствии от рук безумных менад, оплакивала вся природа: звери, птицы, насекомые, растения и даже бесчувственные обычно камни. Божественную лиру Орфея унаследовал его лучший ученик Му-сей, а после него — музы Эрато и Терпсихора.
В музыке бессмертную славу Орфея увековечили оперы Гайдна, Глюка, Оф-фенбаха, Монтеверди; в живописи — полотна Рубенса, Тинторетто, Тьеполо, Ко-ринта, Фейербаха, Питера Брейгеля Старшего и Питера Брейгеля Младшего.

В христианской иконографии топор, как орудие мученичества, является атрибутом некоторых казненных святых: евангелиста Матфея и Петра Мученика, причем последний изображается с топором, торчащим в его черепе. Однако в иконографии топор не всегда выступает в негативном смысле. Так, топор Иосифа (мужа Девы Марии) указывает лишь на его профессию плотника, а топор в руках св. Бенедикта, основателя старейшего католического монашеского ордена бенедиктинцев, намекает на чудо, якобы свершенное однажды этим святым. Церковное предание повествует о некоем бедном лесорубе, лишившемся своего единственного орудия труда: его топор, слетев с топорища, утонул в глубоком озере. Видя отчаяние бедняка, св. Бенедикт, оказавшийся поблизости, взял у него из рук топорище и опустил его в воды озера. Через мгновение топор на глазах изумленного лесоруба сам собою насел на топорище.
В красном (шотландском) масонстве немаловажным символическим значением наделена боевая секира, призванная безжалостно отсекать ненадежных членов тайного общества и уничтожать его врагов.
В эмблематике символика топора проявляется по-разному. Для христианства, рассматривавшего топор преимуще-
ственно как орудие мученичества, характерна евангелическая эмблема скрещенных топора и факела, символизировавшая смерть на плахе или на костре.
В средневековой Испании существовал орден Дам Топора, учрежденный для женщин в 1149 году графом Раймоном Барселонским. Этот неббычный орден был основан в честь храбрых женщин Тор-тосы, проявивших исключительное мужество во время осады города маврами. Орденское одеяние составляли длинное платье и капор с вышитым на нем алым топором. Таким образом, в данном случае топор олицетворял доблесть и мужество.
В наше время изображение топора в сочетании с каской, киркой или брандспойтом входит в эмблему пожарной охраны многих государств, а также присутствует в знаках отличия за ликвидацию пожаров. Следовательно, как и в глубокой древности, топор по-прежнему связывается с огнем.

Удивительные мосты через водные преграды строили мифические герои. Ва-напаганы, злобные великаны из эстонских мифов, возводили мосты через озера и моря, а индуистский Рама, подбираясь к вражескому острову Ланка, выстроил гигантский мост через океан. Корейский же герой Тонмен, не любивший попусту тратить время и силы, предпочитал пользоваться нерукотворными «живыми мостами». Стоило ему ударить плеткой по воде, как на поверхность всплывали тысячи черепах и крупных рыбин. По их спинам герой и переправлялся, не замочив ног. «Живой мост» через Небесную Реку (Млечный Путь), образованный из хвостов слетевшихся со всего света сорок, служил местом свиданий ткачихи Чжи-Нюй (олицетворение звезды Вега) и Ню-лана (персонификация Волопаса) из древнекитайских мифов.
Традицию древних влюбленных с успехом продолжают и современные парочки. В Санкт-Петербурге, например, излюбленным местом свиданий с XVI11 века является овеянный легендами Поцелуев мост. Давние приметы городского фольклора предрекают счастье влюб-ленным, впервые поцеловавшимся на этом мосту. Молодожены, проезжая по Поцелуеву мосту, стараются растянуть сладкое лобзание от одного берега Мойки до другого — ведь в этом случае примета сулит им долгую и счастливую супружескую жизнь.