Энциклопедия существ, сооружений и предметов

Якорь, хорошо известный всем как морская эмблема, в первые века новой эры был теснейшим образом связан с христианской религией. Для ранних христиан, усматривавших в нем скрытую форму креста (см. «Крест»), якорь олицетворял надежду на спасение у осторожность, безопасность и прочность.
Эта символика нашла отражение в Новом Завете. Говоря о надежде на спасение, апостол Павел заявлял, что она «...для души есть как бы якорь безопасный и крепкий» (Евр. 6: 19). Таким образом, в якореобразном кресте, изображавшемся ранними христианами на стенах римских катакомб, воплощалась их сокровенная надежда на спасение души и мечта о прекрасном Царствии Небесном.
В христианской иконографии якорь, как эмблема безопасности, является главным атрибутом св. Николая Мирликийс-кого — покровителя моряков. Иное значение следует приписать якорю полулегендарного папы Климента (88?—97?). Согласно церковному преданию, в период гонений на христиан безбожные язычники навесили папе якорь на шею и утопили первосвященника в море. Однако морские волны вскоре расступились, обнажив на дне храм Божий. В этом мифическом подводном храме якобы и было обнаружено тело святого поборника веры.
В изобразительном искусстве Ренессанса якорь — атрибут персонифицированной Надежды. Особой популярностью в ренессансной живописи пользовалась аллегорическая эмблема, изображавшая дельфина с якорем. В этой композиции дельфин символизировал скорость, а якорь — сдержанность. Эмблему сопровождал латинский девиз: «Festina lente» («Поспешай медленно»).
В мантике, а именно в индийских гадальных картах, якорь символизирует неожиданное препятствие, вызывающее остановку в делах.
Эмблематика Нового и Новейшего времени связывает якорь исключительно с мореплаванием. Превратившись в эмблему матросов и речников, якорь украшает кокарды и униформу военных и торговых моряков всех стран. Так, например, на латунной бляхе российского лоцмана XIX века был изображен большой адмиралтейский якорь с надписью по овалу знака: «СП. Бургской Лоцманской Команды».
Иногда эмблема якоря встречается на знаках не только военно-морских, но даже и сухопутных подразделений русской армии. 102-й пехотный Вятский полк имел отличительный знак якоря, украшенный императорской короной и вензелем Николая II. В этом нет ничего удивительного, поскольку данный полк был сформирован еще в 1803 году из 4-го морского полка. Вятский полк, участвовавший в нескольких военных кампаниях, особенно прославился в Русско-турецкой войне 1877—1878 годов, за что и был награжден Георгиевскими серебряными трубами.
Эмблему якоря можно видеть и на военно-морских наградах многих государств. В СССР, например, большой якорь обрамлял орден Ушакова, а пять маленьких якорьков располагались на лучах звезды ордена Нахимова.
В наше время на всех географических картах якорь служит всемирным знаком портов.

В религии цепь не пользуется большим почетом, но только не у осетин. Для горцев цепь, висящая над очагом, имеет статус святой реликвии, и клятва на ней не менее священна, чем на Библии. Причина такого отношения к простой надо-чажной цепи кроется в том, что в ней, по мнению осетин, заключен дух ее легендарного создателя Сафы.
В старой доброй Англии у цепей иное назначение: тяжелые вериги, жалобно стеная, влачат за собой бледные привидения, бесцельно блуждающие по огромным залам опустевших средневековых замков. Цепи беспокойных фантомов — не что иное, как их грехи, совершенные при жизни, и чем больше было этих грехов, тем длиннее и тяжелее адская цепь.
Такую негативную символику мы встречаем и в христианском изобразительном искусстве, где цепь, как аллегория порочных страстей, опутывает фигуру закоренелого грешника, безбожного прожигателя жизни. Зато в золотом масонстве обряд составления цепи наполнен глубоким позитивным смыслом. Взявшись за руки, подобно детям у рождественской елки, «вольные каменщики» образуют живую цепь, выражающую братское единение всех членов общества.
В европейской геральдике золотая цепь — символическая эмблема верховной власти, обрамляющая государственные гербы Франции, Бельгии, Дании, Норвегии, Швеции и ряда других стран. Как правило, геральдическая цепь является второстепенной эмблемой, но есть и исключения из этого правила. В историческом гербе Наварры в червленом поле изображена толстая золотая цепь, выложенная квадратом. Другие цепи пересекают этот квадрат по горизонтали и по диагоналям, а в центре переплетенных золотых цепей сияет изумрудный кристалл.
В восточной геральдике замкнутая цепь символизирует единство, согласие и нерушимый союз народов, причем цвет ге-ральдической цепи передает дополнительную информацию. Так, серебряная цепь в гербе Индонезии подчеркивает чистоту помыслов 150 народов, населяющих тысячи островов этого океанического государства, а красная цепь в гербе Лиги арабских государств свидетельствует о том, что их братское единство скреплено кровью.

В мантике этот потрясающий эпизод из Апокалипсиса изображен на карте «Суд» из Старших Арканов Таро. Горемыкам, пока еще не дожившим до Страшного суда, но уже порядком изнемогшим под тяжким бременем физических и душевных страданий, эта милосердная карта сулит наступление благих перемен и начало новой жизни (на земле, а не где-нибудь там!..) в самом ближайшем будущем.
В христианской иконографии гроб присутствует как в скорбных сценах смерти, так и в символических сюжетах возрождения. Первые из них иллюстрируют иконы «Положение во гроб» и «Успение Богородицы», вторые — картины, изображающие Христа, покинувшего гробницу и парящего высоко в небе с хоругвью в руках («Воскресение»), и покойника в саване, поднимающегося из гроба по велению Христа («Воскрешение Лазаря»).
В религиях отсталых народов мира, имевших крайне смутные представления о жизни после смерти, погребальный культ принимает порой самые причудливые и отвратительные формы: воздушное погребение на деревьях или в ужасных башнях-дакмах, ношение покойника с собой и даже эндоканнибализм (поедание трупа). На этом фоне наиболее цивилизованными выглядят этруски, римляне, кельты, иберы, скифы, финикийцы и другие древние народы, хоронившие своих мертвецов в деревянных или каменных гробах и саркофагах. Что касается премудрых египтян, то они сооружали красивые саркофаги не только для фараонов, жрецов и вельмож, но и для священных животных — покровителей того или иного нома: быков, крокодилов, кошек, павианов и т.д. Жители страны великих пирамид изображали на внутренней стороне крышки саркофага богиню неба Нут; этруски рисовали на стенах гробниц Айту, мифического владыку подземного царства, со змеевидным скипетром в руке; а обитатели Поднебесной во время похорон несли перед гробом изготовленное из бумаги чучело синеликого бога Кайлу-шэня, потрясавшего копьем и очищавшего могилы от нечисти. Такая заботливость явно свидетельствует о глубокой вере в возрождение к новой жизни.
В мировых религиях священным гробам оказывается особое почтение. Согласно одной из легенд, ревностные мусульмане, горько оплакивавшие кончину Мухаммеда, не пожелали хоронить тело пророка обычным способом, а измыслили нечто особенное: железный гроб с его останками свободно висел высоко в воздухе, удерживаемый притяжением двух гигантских магнитных столбов.
Христиане увековечили память о смертных муках Спасителя, воздвигнув в его честь церковь Гроба Господня. Памятуя о Божественной Троице, покровитель христиан римский император Константин Великий в 325 году распорядился выстроить триединую церковь, иными словами, целый архитектурный комплекс, включавший в себя: величественную базилику Мартириум; храм Кальвариум, отмечающий место распятия на Голгофе, и круглую церковь Анастасис, возвышающуюся над пустой гробницей Христа. Дважды, в 614 и 1009 годах, церковь Гроба Господня разрушали персы и арабы, но она вновь поднималась из руин. Во второй половине XI века Палестину захватили воинственные кочевники — турки-сельджуки. Христиане утратили свою главную святыню, хотя турки беспрепятственно пропускали к ней паломников из Европы. По инициативе папы Урбана II в 1095 году был организован Первый крестовый поход, а лозунг борьбы за освобождение Гроба Господня стал главным для крестоносцев. Пройдя с тяжелыми боями
всю Малую Азию, крестоносцы ворвались в Иерусалим 15 июля 1099 года. Как особо подчеркивают хроники, произошло это в пятницу, в три часа пополудни, т.е. в тот самый день и час, когда Иисус Христос умер на кресте.
После победы воины креста предложили иерусалимскую корону славному Готфриду Буйонскому, главному вождю крестового похода, но скромный полководец* отказался и от короны, и от королевского титула. Свой отказ он мотивировал тем, что не имеет права носить золотой венец там, где Царь Царей (Иисус Христос) носил терновый венец. Поскольку князья настаивали, Готфрид в конце концов согласился управлять иеру-салимскими владениями, выбрав для себя почетный титул «Защитника Гроба Господня». По преданию, он в том же году основал рыцарский орден Св. Гроба для охраны бесценной реликвии от любых посягательств. Однако входе дальнейшей борьбы с «неверными» крестоносцы постепенно утратили все свои позиции в Святой земле, и орден Св. Гроба перестал существовать. Возродил его лишь в 1496 году папа Александр VI, и с тех пор гроссмейстерами ордена были только римские понтифики. В XIX веке появился и орденский знак в виде красного креста с четырьмя малыми крестиками по углам (эмблема крестоносцев). Поначалу орден Св. Гроба носили на золотой короне, позднее — на черной ленте.

В геральдике топор или секира символизируют силу оружия. В родовых гербах рыцарей Западной и Центральной Европы это грозное оружие вложено в лапы геральдических зверей — львов или леопардов, а в гербах российских дворян топор использовался в основном как «говорящая» эмблема (например, в гербе То-порниных, где изображены три топора в голубом поле).
В гербах русских городов часто встречается эмблема медведя с секирой на плече. Ее происхождение тесно связано с легендой о Ярославле (см. главу «Медведь»), герб которого она украшает. Позднее эта эмблема распространилась и на гербы прочих русских городов: Малоярославца, Пошехонья, Петровска, Данилова, Мыш-кина и т.д.
В гербах других русских городов (Галич, Тобольск) секира соседствует со знаменами, что символизирует их боевую славу. Секира, помещенная за стенами крепости в гербе Сергиева-Посада, красноречиво свидетельствует о постоянной готовности горожан отразить любого врага и защитить родной город.
В государственных гербах древняя эмблема геральдического льва с топором в лапах сохранилась до наших дней только у Норвегии. Эмблему топора используют также два современных африканских государства: Кения и Танзания. В гербе Кении топор, вложенный в лапы петуха, означает бдительность и готовность к обороне, а в гербе Танзании топор является не оружием, а орудием труда: скрещенный с мотыгой, он выступает символом мирного созидательного труда.

В религии сокрушительная мощь топора приобретает как разрушительную, так и созидательную функции. Так, если в буддизме с помощью символического топора можно покончить с бесконечной цепью перерождений (сансарой) и прервать непрерывный цикл бытия, то в китайской традиции во время свадебного обряда топор выступает символом нерушимости нового союза двух семейств.
Символом неразрывного единства противоположностей представляется лабрис — двусторонняя секира с широкими, напоминающими полумесяцы, лезвиями. Наиболее ранние изображения лабриса относятся ко времени расцвета минойской цивилизации на Крите (II тыс. до н.э.). Двойные секиры, изображенные на стенах частично сохранившегося Кносского дворца, служили, по-видимому, магическими знаками, призывавшими божественное покровительство его обитателям.

Великая Китайская стена — символ могущества Поднебесной империи, знак ее превосходства над окружающим миром варваров, но вместе с тем и очень красноречивая эмблема ошибочной политики самоизоляции Китая, отгородившегося от всего внешнего мира. В конечном итоге эта порочная политика превратила передовую страну в отсталую полуколонию. Да и сама колоссальная стена не оправдала возлагавшихся на нее надежд, не смогла обеспечить безопасность государства. В начале XI11 века вездесущие монголы прорвали этот заслон и покорили Северный Китай.
В XX веке стараниями бесчеловечных политиков стена сделалась символом искусственного разделения, отчуждения и неприязни. В 1961 году выросла Берлинская стена — уродливое детище «холодной войны», зловещий символ непримиримого противостояния двух систем. Опутанная колючей проволокой, эта бетонная стена растянулась на 155 км, разделив единый народ на две неравные части. То же относится и к 240-километровой Корейской стене, отделившей южную (капиталистическую) часть страны от северной (коммунистической). К великой радости всего немецкого народа, Берлинская стена пала в 1989 году, но Корейская стоит и по сей день.
Кремлевская стена — один из важнейших исторических памятников Москвы, монументальный символ былой славы и величия государства Российского и СССР. Прах героев и выдающихся деятелей советской эпохи, покоящийся в толще Кремлевской стены, напоминает современникам об удивительных подвигах и ярких свершениях недавнего прошлого великого народа.

В истории цивилизации есть сверхстена, поражающая человеческое воображение. Это невиданное по масштабам архитектурное сооружение вполне достойно именоваться Восьмым чудом света. Нетрудно догадаться, что речь идет о Великой Китайской стене, построенной в конце III века до н.э. по приказу Цинь Шихуана, первого властителя объединенного Китая. Извиваясь бесконечной змеей по сопкам и долинам, китайская стена протянулась с запада на восток на 2700 км (в циньскую эпоху она была еще длиннее). Средняя высота древней стены достигает 7,5 метра, а ширина — более 5 метров, так что по ней могли разъехаться две встречные колесницы. Через каждые 2,5—3 км над стеной возвышаются сторожевые башни.

В военном деле крепостная стена вопреки своей символике уже в древности не могла служить надежной защитой для осажденного гарнизона. Стены Иерихона, если верить библейскому преданию, обрушились от одного трубного рева израильского воинства, а «крепкостенная» Троя выдержала 10 лет осады лишь благодаря тому, что ахейцы не располагали стенобитными орудиями.
Осадная техника с большим успехом применялась уже полководцами эллинистической эпохи. Одного из них, Демет-рия, сына соратника Александра Македонского, Антигона Одноглазого, современники даже прозвали Полиоркетом («Осаждающим города»). На вооружении римских легионов времен Империи состояли тяжелые баллисты и катапульты, вполне способные сделать пролом в крепостной стене. Монгольские полчища Батыя, имевшие в достаточном количестве камнеметные машины и пороки (так в древнерусских летописях именовались стенобитные орудия), сокрушали стены русских городов и захватывали их один за другим. С изобретением пушек надежда осажденных отсидеться за толстыми крепостными стенами стала еще более иллюзорной. Тяжелые орудия, методично обстреливая наиболее уязвимые участки стены, рано или поздно пробивали в них бреши, после чего пехота шла на приступ и довершала дело. Армия, не располагавшая тяжелыми осадными пушками, прибегала к другому, не менее эффективному способу: дождавшись темной безлунной ночи, саперы делали подкоп под крепостной стеной, закладывали мины и производили взрыв, обрушивая фрагмент стены. Именно так обошлись со стенами упорно оборонявшейся Казани и войска Ивана Грозного (1552).
Разумеется, тяжелые ядра, мины, бомбы и снаряды свели оборонное значение стен не к полному нулю, а лишь к некоторому неопределенному минимуму. Крепости сохраняли важное военно-стратегическое значение вплоть до Второй мировой войны. Пример тому — Брестская крепость, чьи неприступные стены фашисты забрасывали сверхтяжелыми бомбами. Однако подвиг бессмертного гарнизона Брестской крепости лишний раз доказал, что истинная крепость — это несгибаемый боевой дух солдата. Об этом знали еще древние. Спартанцы, например, сочли излишним возводить крепостные стены вокруг своего полиса, справедливо полагая, что единственно надежной защитой города являются не камни, а храбрые мужи.
Многое зависит, конечно, и от личности полководца, его воли, энергии и военного таланта. В рамках данной главы наиболее показателен спор между двумя великими вождями Средневековья — Ричардом Львиное Сердце и Филиппом Августом, боровшимися за Северную Францию. Узнав о том, что Ричард, подбираясь к Руану, возвел в излучине Сены мощную крепость Шато-Гайар, французский король в гневе воскликнул:
— Даже если бы ее стены были железными, я бы взял ее!
На что Ричард немедленно откликнулся:
— Даже если бы они были из масла, я бы удержал ее!
И он сдержал свое слово.

В геральдике стена символизирует твердыню, оплот. Данная эмблема присутствует в гербах многих крупных городов России. В гербе Сергиева Посада, например, изображена крепостная стена с воротами, а над ней — золотая секира; в гербе Орла одноименная царственная птица восседает над белой крепостной стеной с тремя башнями; а в гербе Любима по кромке блочной стены расхаживает бдительный ярославский медведь с секирой на плече.
В европейской геральдике статус города-крепости подчеркивает увенчивающая герб стенная корона с зубцами или башнями. В российской геральдике золотая стенная корона указывает на губернский город, а серебряная — на уездный. Символическое значение имело и количество зубцов: три зубца на стенной короне свидетельствовали о том, что в городе проживает менее 50 тысяч человек, а пять зубцов гордо информировали о многочисленности населения, перешагнувшего эту важную статистическую отметку.

В религии некоторых народов стена символизирует божественное покровительство. В начале греко-персидских войн Дельфийский оракул предрек грекам победу, если они построят деревянные стены. Эллины недоумевали: чем им могут помочь какие-то деревянные стены, если города Греции уже укреплены куда более надежными каменными стенами? Поразмыслив на досуге, они истолковали странный совет богов по-своему и приступили к строительству деревянных... боевых кораблей. И правильно сделали: в решающей морской битве при Саламине (480 г. до н.э.) греческий военно-морской флот наголову разгромил армаду персидского царя Ксеркса, навсегда похоронив его честолюбивые мечты о владычестве на Балканах. С тех самых пор выражение: «деревянные стены» иносказательно означает военный флот.
Городские стены Рима, возведенные еще при царе Сервии Туллии (578—534 гг. до н.э.), почитались гражданами как святыня. В иудаизме священной признается Стена Плача в Иерусалиме — уцелевший фрагмент древнего храма, построенного Иродом Великим (40—4 гг. до н.э.) и разрушенного римлянами. До наших дней Стена Плача служит своеобразным почтовым ящиком небесной канцелярии: каждый человек, желающий обратиться к Всевышнему в письменной форме, может оставить между ее камнями записку с горячими мольбами и пожеланиями. К настоящему времени в переписке с Богом состоит более 300 тысяч человек. Любопытно, явился ли кому-нибудь из них ангел-почтальон с ответным посланием?
В средневековой христианской иконографии сцены Распятия изображались на фоне городской стены Иерусалима, что символизировало бесприютность и неприкаянность первых христиан.
В средневековой эмблематике стена, обвитая плющом, — символ светской власти, поддерживающей церковь. Значение этой эмблемы пояснял следующий девиз: «Пока ты стоишь, я буду процветать».